Но и часть российской прессы была столь же тенденциозна и враждебна. Особенно развязный тон позволяла себе газета "Московский ко

Но и часть российской прессы была столь же тенденциозна и враждебна. Особенно развязный тон позволяла себе газета "Московский комсомолец", которая взяла под особый обстрел президентов и руководителей всех мусульманских республик Северного Кавказа, а также Дзасохова.

Между тем социологические опросы в сентябре и октябре показывали рост доверия граждан страны к Путину - по сравнению с июлем и августом. "В дни опасности, - комментировал этот факт один из социологов, - нация сплачивается вокруг своего лидера". "Путин сегодня - это единственная конструктивная политическая сила России, а это опасно. Без Путина не могут ни правые, ни центристы", - с сожалением писала "Независимая газета". "Путин на распутье", - заявляла газета "Аргументы и факты".

На самом деле Путин не стоял на распутье, и это было ясно видно из его выступления на большой международной конференции мэров больших городов и столиц почти из ста стран, которая прошла в конце сентября 2004 года в Москве. Да, конечно, война с международным терроризмом, начатая еще в 1999 году, оказалась более трудной и продолжительной, чем это могло показаться пять лет назад. Но из этого вовсе не следовало, что Россия повела себя неправильно. Россия укрепилась, эффективнее стали и ее силовые структуры. Но отчаяннее стало и сопротивление врагов России.

Контртеррористическое наступление российских властей

С февраля по сентябрь 2004 года международный терроризм и его северокавказские филиалы наносили по России один за другим все более сильные и болезненные удары. Они хотели продолжить эту серию ударов в октябре и ноябре, задействовав свое подполье и в относительно спокойных в прошлом районах, например, в Кабардино-Балкарии.

Однако в это же время российские спецслужбы перешли в массированное контрнаступление, используя как новую структуру антитеррористических подразделений, так и новые методы агентурной работы. Публично и широко объявлено о крупных денежных вознаграждениях за помощь в поимке Басаева и Масхадова. Было решено, однако, выплачивать значительные суммы и за всякую ценную информацию о других лидерах боевиков и их группах. Агентурная сеть специальных служб таким образом существенно расширялась. Как известно, подобного рода методы для борьбы с терроризмом широко применяют не только американские, но и почти все другие специальные службы.

С ноября 2004-го и до весны 2005 года почти еженедельно российские СМИ сообщали об уничтожении очередной группы боевиков. Как правило, эти группы выслеживались в течение нескольких дней или даже недель, потом блокировались в квартирах домов, в частных зданиях, в лесу и уничтожались. Несколько таких операций проведено в Дагестане, в Кабардино-Балкарии, в Карачаево-Черкесии. Крупные операции подобного рода прошли в Ингушетии. Однако больше всего боевиков и их лидеров уничтожено в Чечне, в том числе и в Грозном. Многие из уничтоженных террористов являлись известными среди боевиков командирами. Сообщая о ликвидации таких полевых командиров, как Альви Тусуев или Ризван Читигов, как российская, так и выходящая в Чечне пресса одновременно подтверждала, что за информацию, приведшую к уничтожению этих террористов, будет выплачено вознаграждение.

Днем 8 марта 2005 года Региональный оперативный штаб на Северном Кавказе сообщил о задержании или ликвидации нескольких боевиков в разных районах Чечни. Однако около семи часов вечера информационные агентства начали выдавать "молнии": "В Чечне уничтожен Аслан Масхадов". Он находился в одном из своих тайных убежищ в селении Толстой-Юрт недалеко от Грозного. Это был бетонный бункер, оборудованный еще несколько лет тому назад, и Масхадов пользовался этим убежищем не один раз. Представитель российского штаба не скрывал, что главную информацию о местонахождении Масхадова спецслужбы получили от захваченных накануне боевиков из его отряда. В подземный бункер вел только один лаз. Масхадов отказался сдаваться.

Бункер подорвали гранатами. Масхадов погиб, а двое находившихся рядом с ним боевиков сдались в плен. По другой версии, именно эти люди застрелили Масхадова по его просьбе. У Масхадова были с собой два пояса шахида, но он не хотел, чтобы двое находившихся с ним чеченцев, один из которых его племянник, погибли от взрыва. Об уничтожении А. Масхадова директор ФСБ почти немедленно доложил в Кремле лично Владимиру Путину.

Комментарии российских газет по поводу гибели Масхадова были сдержанными. Но и оппозиционные газеты и журналы излагали события в селе Толстой-Юрт без громкой критики в адрес властей. Приводились подробные биографии А. Масхадова и серии его фотографий. Журнал "Эксперт" писал, что после гибели Масхадова "уже никому не придет в голову требовать от Путина вести переговоры с боевиками. Более того, у чеченского сопротивления не осталось другой фигуры, которую можно предложить в качестве переговорщика-спасителя. И в этом смысле ликвидация Масхадова на самом деле наносит по чеченскому терроризму куда больший удар, чем ликвидация того же Басаева. На место Басаева быстро нашелся бы другой полевой командир. Масхадова заменить некем. Собственно, со смертью Масхадова проект "чеченского сопротивления" теряет смысл. Чеченская война боевиками проиграна, шансов победить у них не осталось. Однако это вовсе не значит, что угрозы терроризма больше не существует".

Самыми резкими и наиболее неадекватными были отклики на смерть Аслана Масхадова со стороны французской печати и французских интеллектуалов. Философ Андре Глюксман, не раз встречавшийся с Масхадовым и заявлявший, что они любили друг друга, писал: "В конце своей последней повести "Хаджи-Мурат", которая была его литературным и политическим завещанием, Лев Толстой описывает такую сцену: безвольному царю на подносе несут голову представителя чеченской знати. Аслан Масхадов убит вчера в деревне Толстой-Юрт. Чечня потеряла своего де Голля. Мы вновь потеряли честь" ("Ле Монд").

Гибель Масхадова не остановила интенсивной контртеррористической операции в Чечне и на всем Северном Кавказе. Несколько десятков групп боевиков - от трех до пяти человек в каждой - были уничтожены на Северном Кавказе в апреле - июле 2005 года. Одновременно были приняты масштабные меры по укреплению всех местных государственных структур. В течение года - с сентября 2004 года и до сентября 2005 года - не только на Северном Кавказе, но и по всей России боевики не смогли провести ни одного террористического акта. Однако террористическое подполье не было еще полностью разгромлено, и оно попыталось заявить о себе новой и неожиданной для многих атакой.

Нападение на город Нальчик

Но и часть российской прессы была столь же тенденциозна и враждебна. Особенно развязный тон позволяла себе газета "Московский ко

Для проведения новой и масштабной террористической акции центры международного терроризма вместе с полевым штабом Шамиля Басаева избрали город Нальчик, столицу Кабардино-Балкарии, которая считалась до тех пор относительно спокойной республикой. Город был атакован утром 13 октября группой примерно из 200 человек. Захват проводился по сценарию, которой был успешно использован при нападении на Ингушетию 22 июня 2004 года. Только теперь террористы решили начинать свою атаку не под покровом ночи, а утром в 9 часов 15 минут, когда многие жители города спокойно шли или ехали на работу на городском транспорте. Часть боевиков пришла из соседних лесов и с гор, но многие из них готовились к атаке в самом Нальчике, это были активисты ваххабитских групп, которые формировались из жителей Нальчика. Как показали следствие, а также профессиональная экспертиза, террористическая операция такого масштаба должна была готовиться не менее года. Ответственность за всю операцию и ее подготовку взял на себя через сепаратистский сайт в Интернете сам Шамиль Басаев, который утверждал, что в "штурмовой операции" участвует 217 моджахедов. Одновременно были атакованы все главные военные объекты города, то есть все места, где могло храниться оружие, - все центры ФСБ и МВД, погранотряд, спецназ ГУИН, полк ППС, ОМОН, аэропорт Нальчика, рота МО и бригада ВВ. Очевидно, первой задачей террористов было стремление убить как можно больше сотрудников правоохранительных органов и захватить как можно больше оружия. И в Нальчике, и в Кабардино-Балкарии в целом милиция и органы МВД считались крайне коррумпированной структурой, и у жителей города имелось много причин для недовольства собственной милицией.