Евгений, папа Дани

Интервью в рамках подготовки книги «История опыта» с семьями, прошедшими обучение по программе «Территория радости» в АНО «Родительский центр «Подсолнух»

История семьи / Часть 1 — рассказ папы

Евгений, папа Дани
Евгений, папа Дани

— Корреспондент Медиа-центра «Подсолнух»

Расскажите о вашей семье и как пришли к мысли, что вам нужна помощь?

— Евгений (папа Дани)

Меня зовут Евгений, сын Даня. Мы с ним с трех с половиной лет. Когда мы его усыновляли, он был уже достаточно большого возраста. Он был уже вполне самостоятельным человеком с осознанной картиной мира. И, конечно, мы не совсем понимали, с чем имеем дело. С какой проблемой имеем дело. Так получилось, что в процессе общения, процессе жизни проблемы накапливались. Мы встретили его позитивно. Наша семья встретила его позитивно. Проблемы стали появляться и требовали разрешения. Так получилось, что на некоторые вопросы мы ответов не находили. Мы считали, что в каких-то случаях сами не правы, в каких-то ребенок ведет себя не так, как я ожидал. Каким образом на это реагировать, было непонятно. Мы обращались к психологам. Несколько психологов смотрели нас, но потом так оказалось, что случайно узнали о «Подсолнухе». Моя жена пришла на консультацию, поговорили, после этого записались на занятия.

Во время 1-го года они проходили каждую субботу, и мы их прямо ждали. С одной стороны, это тяжелая работа. Вообще тяжелая работа, когда занимаешься с психологами. Принимаешь большую нагрузку, и она чувствуется почти как физическая. При этом ты ждешь этого дня, и когда ты эту работу проведешь — чувствуешь себя гораздо легче и спокойнее. Находишь ответы на вопросы, находишь подходы и видишь перспективу, что все это можно решить.

Какие-то проблемы совместно можно решить и сделать свою жизнь легче. Для ребенка атмосфера становится более приятная и спокойная. Он начинает развиваться. Самая главная проблема, на мой взгляд, в том, что родители имеют свое мнение, начинают проецировать свою картину мира на ребенка, но не всегда у них все выходит. Им нужна помощь специалиста. У меня есть знакомые с родными детьми, они тоже задают вопросы, когда наблюдают, как мы общаемся,и они видят какой-то большой позитив. После работы в «Подсолнухе» мы стали более «прокачанными». Мы смотрим как «рентген» в других людей. И в профессиональной деятельности тоже помогает понимание того, что происходит с другим человеком.

— Корреспондент Медиа-центра «Подсолнух»

Вы сказали, что обращались до «Подсолнуха»к каким-то другим психологам.Были ли у вас от «Подсолнуха»” какие-то ожидания? Как они оправдались или не оправдались?

— Евгений (папа Дани)

Чтобы конкретные какие-то ожидания… Я же не специалист в отношении между людьми. Если мне нужно решать какую-то задачу, я предпочитаю обращаться к специалистам, профессионалам, чтобы они помогли ее решить. В этом случае по истечении времени я понимаю, что люди разбираются в вопросе и я доверяю им. Та программа, которая предлагается, те аспекты, которые берутся во внимание для проработки, — я понимаю, что они необходимы. Вижу в них практическую пользу и считаю, что по всем важным вопросам мы ответы находим. А если возникают какие-то трудности, мы тоже о них говорим, они берутся потом на вооружение. Тематические встречи, напримерОткрытая среда для всех родителей,программы, которые у нас регулярно проходят, — очень помогают: мы на них тоже находим ответы.

То есть у меня только положительные реакции на нашу работу и большая благодарность всем специалистам. И тем, кто здесь работает с нами. Такой большой труд, очень полезный, очень нужный для нас. Очень нужный, я думаю, для многих людей — практически для всех. Потому что проблема депривации достаточно остро стоит.

Не все понимают, что это такое, когда у ребенка совсем другая картина мира, когда у него нет способности взять то, что ему дают. К этому нужно прийти. Да, конечно, можно прочитать много книг и найти информацию, но когда берем тему, можно изложить ее в течение 5 минут, а необходимо проработать ее, пережить и прочувствовать и получить результат по решению проблемы в практическом ключе.

Плюс положительные моменты — мы общаемся все вместе. У нас уже есть такая практика, когда мы рассказываем о своих трудностях в группе и можем поделиться своими радостями. Можно посмотреть со стороны на свои сложности и неудачи, а может, наоборот — передать кому-то свой позитив. Мне кажется, это тоже очень важная вещь. Она позволяет настроиться на работу. Спасибо «Подсолнуху». Я рекомендую не бояться прийти и начать работу над собой. Будет видна сразу же польза и откроются практические возможности по решению своих задач.

Вопрос к специалисту: Что в истории семьи интересного?

— Елена Петрусенко, психолог Родительского центра «Подсолнух»

Для меня в работе с этой семьей было важно, что у них есть интерес к тому, чтобы разобраться и найти связь, что и почему в моем ребенке происходит. Вот есть Петя, есть Сережа, а есть мой ребенок. Петя, Сережа и мой сын до пяти лет развивались одинаково — играли в лего, в машинки и любили мультики про трансформеров и звездные войны. Но когда пошла речь о школе и дополнительном напряжении, Петя и Сережа справились с этим, а мой сын не очень. Такие наблюдения очень важны для того, чтобы своевременно заметить, что ребенку нужна помощь.
Чем старше становился ребенок, тем больше было у папы вопросов — что мы не так делаем? Возможно, у него какие-то есть трудности, а возможно, это подростковый возраст, который назревает, и вот 10 лет ребенку и он уже сталкивается с первыми причинами неприятия самого себя или обществом.
И вот именно такой анализ — когда человек включен в ребенка и ему интересно, что происходит вокруг него, в его жизни, в его отношениях, — заставляет человека идти и задавать вопросы: почему так, почему вы считаете, что это так. Это могут быть, как у Евгения, вопросы с позиции поиска ответов и поиска решений.

Работа в группе / Часть 2

Групповой семинар в Родительском центре «Подсолнух»
Групповой семинар в Родительском центре «Подсолнух»

— Корреспондент Медиа-центра «Подсолнух»

Расскажите, как именно проходит работа в группах?

— Евгений (папа Дани)

Работа проходит доброжелательно. При регулярных занятиях раз в неделю, допустим в субботу, мы встречаемся вечером в пять часов, и четыре часа длится занятие. Родители занимаются с Леной Сухоруковой, а с другими психологами занимаются дети. Иногда совместное занятие проводится. На нашем занятии выбирается тема, а перед этим мы делимся своим опытом с момента последней встречи. Рассказываем, что нас волнует. Как правило, у кого что болит, тот о том и говорит. И после этого мы ведем практическую работу. Она чаще проходит в парах. Собираемся группами и прокачиваем проблему. Даем ответы, свое видение. В каких-то случаях это бывают игры, то есть мы разбираем типовую ситуацию. Мы можем сами ее предложить, свою вынести на обсуждение и после этого находим совместно решение. При этом, для того чтобы нам было комфортно, есть правила, по которым мы действуем. Чтобы это не ранило наших соседей, коллег, собратьев по счастью. Мы не делаем персонально каких-то замечаний. Либо совместно решаем проблемы и задачи, либо кто-то делится опытом, а потом разбирает, корректирует его.

— Корреспондент Медиа-центра «Подсолнух»

У вас уже многолетний опыт работы с психологами родительского центра «Подсолнух». Вы уже много наблюдали семей. Что бы вы посоветовали родителям? Как научиться разбираться в тех моментах, когда стоит перестать надеяться на свои силы и начать искать помощь?

— Евгений (папа Дани)

Мы люди взрослые, устоявшиеся. Нам кажется, что мы можем справиться с любыми проблемами. Но когда мы имеем дело с таким субъектом, как ребенок, всегда надо помнить, что у него есть отличие от нас. Допустим, у нас ребенок гиперактивный. Я более спокойный, жена тоже. И он начинает вот так вот бегать (показывает круговые движения руками) и кружит голову. Естественно,возникает раздражение от поведения, от постоянных дерганий.

Его такая возбудимость, такой темперамент — с отпечатком его прошлого. Здесь налицо, что его что-то беспокоит. Это я уже по прошествии лет смотрю на старые фотографии — мне казалось, что обычный ребенок. Потом смотрю — видно в глазах, понимаю, что он волновался тогда. Попал в семью, его хорошо принимали, самые первые праздники, которые мы отмечали с ним, та неестественность для нас… Мы ее можем списывать на что угодно, но это наше неумение справляться с ребенком, с его проблемами.

Мы ребенка усыновили, мы приняли на себя ответственность за его воспитание. За то, чтобы ему было хорошо. Если мы видим, что что-то не так (и, опять же, это не только в семье — это могло быть на площадке, в школе, в детском саду, — когда он начинал дергать кого-то, заводить), мы начинали задумываться: откуда это берется?

Кто-то может списывать на предыдущее неправильное воспитание, но это не обязательно так. Может быть, мы неправильно себя вели с ним.

Да, у каждого есть свой багаж из прошлого. Но если у ребенка не было возможности как-то адаптироваться — мы же не знаем, в какой среде он рос и что с ним происходило, — то здесь остается только одно — создать условия, чтобы он мог не чувствовать себя вечно среди врагов. Наша задача — создать условия, чтобы он расслабился и начал развиваться. Потому что без создания атмосферы и условий для развития он будет оставаться вот таким крохотным ребеночком.

Наша ответственность построить работу и жизнь так, чтобы из него вырос самостоятельный человек. Чтобы не мы его тащили, а чтобы он научился, сумел адаптироваться к этому миру и не чувствовал его чуждым. Чтобы он не запирался, не закрывался, себя не тиранил или думал, что он такой бедный-несчастный. Отсюда могут другие комплексы происходить — это ни к чему, это не нужно. Здесь нужно задуматься, а что дальше. Вот это, допустим, пережили. Наказали или, наоборот, похвалили, завалили подарками. А что будет с ним потом? Это ответственность тоже на нас лежит.

У нас ребенку сейчас шестнадцать лет, и мы постепенно начинаем его отпускать. То есть понимаем, да, у него есть особенности, но при этом понимаем, что есть и сильные стороны. Мы опираемся на них. Слабые стороны тоже нужно подтягивать, чтобы он смог получить навык и сумел адаптироваться во взрослой жизни. Ну и человеческие отношения чтобы были с людьми.

— Корреспондент Медиа-центра «Подсолнух»

Вы, наверное, за время работы в родительском центре сами стали немножечко профессионалами-психологами и видите в окружающих семьях ошибки воспитания?

— Евгений (папа Дани)

Да-да, это есть. Многие задают вопрос, как вы справляетесь. С одной стороны,должна быть поддержка, с другой стороны, нельзя его взять, притянуть, сжать, задавить. Не получится ничего.

Вопрос к специалисту: Что в ситуации типично, а что нет?

— Елена Петрусенко, психолог Родительского центра «Подсолнух»

Очень важно понимать, что если папа оказался на тренинге, то поддержки его мотивации, его интереса должно быть достаточно со стороны специалистов. Мужчинам групповой, регулярный и эмоциональный формат работы дается гораздо сложнее — но если семья пришла в работу с папой, есть шанс разрешить кризис быстрее.
В этой семье папу очень поддерживало, что сын, у которого хорошо с координацией, с пластикой, занимается футболом. Но когда папа стал замечать, что ребенок с хорошей спортивной подготовкой не делает успехов в команде, не получает отклика, что он успешный, а просиживает больше на скамейке запасных, то папа задумался, а что не так. То есть ребенок вкладывается, трудится, а результата нет.
Я думаю, что за время, пока устанавливались отношения, ожидания родителей смогли поменяться: от установки «я бы хотел, чтобы мой ребенок…» и вот какого-то некоего иллюзорного Дани до возможности увидеть конкретного ребенка — «а что тебе интересно, чем тебе помочь». И ребенок стал тем, которого родители действительно слышат, видят, понимают. Он заинтересовался прыжками и различными трюками на самокате, и это увлекло и родителей — то, как он сам собирал детали для самоката, как он договаривался с мальчишками покататься… Родители стали ради интереса ребенка ходить с ним в скейт-парки, чтобы, пока они гуляют, он катался. И это тоже улучшило их контакт, увеличило частоту их встреч, количество тем для общения — появился общий интерес к семейному досугу.

Семья и кризис — ребенок пошел в школу / Часть 3

— Корреспондент Медиа-центра «Подсолнух»

Посоветуйте нам на основе вашего опыта, каким образом рассказывать другим людям о том, чем занимается центр и какие есть у вас истории. Семьи все очень закрытые, у нас не принято разговаривать о своих проблемах и выставлять свои сложности на всеобщее обозрение. Люди пытаются справляться сами — это некая норма. Мы сейчас хотим чуть-чуть расширить эти границы. Изменить ситуацию, когда люди даже не пытаются искать помощи. Считают, что никто им ничего не должен и никто им не поможет. Для того чтобы они перестали думать так и узнали, что есть еще варианты, нам нужно будет им об этом рассказать. Где это рассказывать, в какой форме? Нам нужен ваш совет.

— Евгений (папа Дани)

Видите, мы случайнопознакомились с «Подсолнухом». Я оглядываюсь назад и смотрю на учителей. Многие даже не знают, что дети усыновленные, что с такой депривацией они требуют особого подхода. В предыдущей нашей школе они просто не знали,как вести себя. Здесь такая сложная ситуация…

По продвижению… Давайте сначала про методы. Те приемы, которые я знаю, работают. Когда дети приходят на занятия, у них есть чай, стол, можно что-то съесть — это сразу же их расслабляет. Поэтому если есть пирог, чай и можно что-то с собой принести, то такая штука непременно работает.

Важная вещь — это контакт. Если не удается в него войти — бесполезно пропагандировать, плакаты носить, делать рассылки. Это такая штука сложная…

Здесь, наверное, о выгоде надо говорить. О том, что им от этих занятий польза большая будет. Потому что носить в себе и находиться в стрессе постоянно — это очень энергозатратно для психики. Можно пропустить важные вещи. Когда находишься в стрессе — совсем неадекватное восприятие. Когда взбешен человек, ему надо сделать паузу трехсекундную и пошевелить кончиками пальцев ног. После этого происходит расслабление. Я ушел в сторону стресса, но те родители как раз пребывают в нем. Это именно тот момент, когда они остро нуждаются в помощи. Надо их привлекать в момент ЧП.

Иногда бывает — переговорили, острота проблемы снята и это забывается до следующего приступа. Я бы вообще порекомендовал всем родителям, которые усыновляли детей, просто поголовно прийти и проконсультироваться.

Мне кажется, что не только у родителей приемных детей такие проблемы, но и со школой у обычных родителей, родных, такая же ситуация. Раньше было — семья и школа — даже передача и журнал такие были. Сейчас в подавляющем большинстве школа устраняется. Она говорит, что наша задача научить, а ваша задача воспитать. Даже нам в нашей школе такое говорит учитель, который с опытом работы. Я считаю неправильно — это общая задача.

Конечно, это мы заинтересованы в первую очередь, чтобы у ребенка все было в порядке. Учитель может позволить себе формально подойти к вопросу, а нам с этим жить. МЫ должны справляться… Давайте пойдем от обратного, допустим, мы не справились, что тогда нам нужно — расстаться с ребенком? Я для себя такого не допускаю, но такие случаи бывают. Поэтому я считаю, что нельзя так поступать — это слишком большая ответственность.

Вопрос к специалисту: О чем важно рассказать?

— Елена Петрусенко, психолог Родительского центра «Подсолнух»

Мне кажется, что в каждой истории мы еще сталкиваемся с ожиданиями — есть свои собственные ожидания от себя как от родителя, есть ожидания от ребенка, а есть реальный я, есть реальный ребенок — это всё сталкивается (ожидания и реальность), возникает противоречие, и родители нос к носу оказываются сами с собой, с последствиями своих действий и с конкретным ребенком.
Когда начали появляться какие-то первые истории нарушений правил со стороны Дани, то в этом был и позитивный момент: папа занялся разбором ситуации, потому что мама переживала, как любые женщины, она ругала, плакала и так далее. А папа смог оставаться сдержанным, спокойным, холодным в чем-то и сумел сначала разрешить ситуацию и потом уже серьезно поговорить с Даней и дать возможность сыну выговориться.
Далее нужно было создать ситуацию, для того чтобы сын проанализировал: «А как я оказался в этой ситуации, что меня привело к этим действиями, которые являются правонарушением». И это тоже обернулось неким испытанием для каждого. Потому что когда у нас теплый эмоциональный контакт и мы говорим об интересах — это одна история, а когда в этот теплый эмоциональный контакт включается хамство со стороны ребенка, или ложь, или разбитые окна, или конфликты в школе, или воровство — что угодно, связанное с социальным правонарушением, — именно это обычно влияет на качество контакта и разрушает его. И тогда становится важно, чтобы был тот, кто может говорить с ребенком, чтобы он мог остаться в доверительных с ним отношениях.
И вот Евгений смог это сделать, его анализ как раз помог Дане понять, что вообще значат эти отношения для него.

Читайте также:

«Территория радости». История семьи Насти

Настя

Галина, мама Насти

«Территория радости»