3 subscribers

материал

Диаметрально противоположное положение у нас есть в кинематографии. Творческий процесс не знает центрального лица. Если наиболее, кстати, ответственное и действующее лицо в нем — режиссер, режиссер-монтажер, то не только потому, что он стоит на последнем месте в кинематографическом процессе, который он последний и в последнее формирует кино-произведение .

Но разве можно назвать его создателем фильма? Не упоминая об исключениях, когда один человек заменял собой нескольких человек (сценариста, режиссера, актера или оператора), можно сказать, что ни сценариста, ни режиссера назвать главным создателем фильма никак нельзя.

Путь замысла, первого замысла кино-произведения, являющегося основой будущего фильма, сложен и спутан.

Но он еще усложняется, когда заместо уникальной темп сценарист берет за базу хоть какой литературный материал.

На его оформление влияют не только творческие акты каждого индивида, участвующего в изделии этого коллективного продукта, но и органы контроля, регулирования и редактирования (редакторат, репертком, правление киноорганизации), а к тому же и тот материал, который через него дайная тема реализуется (актеры, декорации, освещение, лаборатория).

Конечно, терпят от него больше сценаристы. их крик — обычная вещь для нашего производства. Крики же тех писателей, которые их произведения снимаются, не слышны только потому, что они абсолютно всякой возможности лишены такой крик поднимать. Разве что на спиритических сеансах можно от этих покойников узнать их мнение о своих запечатленных произведениях

Но и от них не стоит надеяться на объективность. Истина ведь проста ни одно литературное произведение, когда его переносят на экран, не может не произойти целого ряда изменений, переработок, перетрактований и т.д. К сожалению, и самое классическое произведение нашей литературы подлежит ему закону.