0 subscribers

Когда в доме был обыск, и я не знала, что делать. Не могла спокойно сидеть.

Но нет, она опять ушла. В ней играет победная сила, как у ежа. И она уходит в лес за черникой и клюквой.

Как будто бы все связано, все сплелось в один клубок. И невозможно обмануть этот клубок, потому что он слишком долго плутал и испытывал на себе разные человеческие судьбы и людские чувства. Так что же произошло? Что же случилось?

* * *

Четырнадцатого сентября я пошла на почту — и вдруг позвонил Сергей Митрофанович.

— Здравствуйте, это я, ваш муж. Мы уже были здесь. У нас все хорошо, и в Москве тоже. Мы вас очень ждем. Не беспокойтесь, скоро мы будем у вас. А я еще хотел узнать, можно ли мне позвонить Вале?

— Нет. Я сама вам позвоню.

— Как же так, я прошу вас...

— Я вас не понимаю. Разве вы хотите поговорить о Вале? А я-то думаю, зачем он звонил?

— Нет, нет, я вас не упрекаю, но я не знаю, что и думать, не понимаю, что происходит...

Добавьте описание
Добавьте описание
Добавьте описание

В тот день я купила первый номер журнала «Наука и жизнь», где была статья о Вале. А потом я уже никому не звонила.

Не звонила я и Вале.

Сергей Митрофановыч вскоре исчез из нашей жизни.

А потом был обыск, и я не знала, что делать.

Потом я нашла в Москве квартиру, где жила Валя. Я знала адрес, когда мы с мужем были у нее в последний раз. И там она не открыла дверь.

Но я тоже не открывала дверь. А приезжала из Москвы женщина, она была инженером и просила поговорить с Валею, чтобы она вышла на работу, и спросила, помнит ли она когда-нибудь Сережу? Мне очень жаль, что эта женщина не встретила нас, но в тот момент у меня не было телефона Валеи.

Так я и ждала ее несколько дней, и мы все думали: что с нею? И, может быть, мы не были лучшими родителями, а только хотели ей помочь?

А может быть?

Потом через Москву проехала женщина, и тоже спрашивала Валю. Она была с мальчиком лет пяти, и у мальчика был очень грустный вид. А может быть — мне стыдно об этом думать — может быть?..

И я не могла больше думать об этом.