0 subscribers

Но старик все не мог успокоиться.

Еще издали я увидел на пороге нашего дома старика Саламано, он был чем-то взволнован. Когда мы подошли поближе, оказалось — он без собаки. Он озирался по сторонам, вертелся волчком, вглядывался в темный коридор, бормотал что-то несвязное и вновь принимался воспаленными, красными глазками обшаривать улицу. Раймон спросил, что с ним, но он ответил не сразу.

Он все суетился, и я с трудом разобрал, что он ворчит сквозь зубы: — Сволочь! Подлюга!

Я спросил, где пес. — Удрал , — отрезал старик и вдруг разразился длинной речью: — Пошел я с ним, как всегда, на площадь.

Там ярмарка, у балаганов полно народу. Я остановился поглядеть «Королябродягу». Потом собрался идти дальше, хвать, а его и след простыл. Правда, давно надо было купить ему ошейник по уже.

Да только не думал я, что эта сволочь вот так возьмет и удерет. Раймон стал ему толковать, что, может быть, пес просто заблудился и еще вернется. Он приводил разные случаи: сколько раз бывало, что собака пробежит десятки километров, а потом вернется к хозяину.

Но старик все не мог успокоиться: — Поймите, его прикончат. Еще если б кто-нибудь взял его себе. Да нет, кто его возьмет, шелудивого, им все брезгают. Его наверняка сцапают живодеры.

Но старик все не мог успокоиться.