4 subscribers

–Я уже устала наблюдать за тем, как все эти payos воюют друг с другом,– говорила она ему.– Пойдем лучше на корриду, посмотрим, к

–Да у вас тут самый настоящий свинарник!– объявил ей прямо с порога Менике, когда впервые побывал у них на квартире, в которой разместилась вся труппа. Горы немытой посуды громоздились в раковине, кости от сардин и остатки другой еды были свалены в кучу. Грязная одежда валялась на том же самом месте, где Лусия бросила ее несколько дней тому назад.–И пусть себе! Это мой свинарник, и мне здесь хорошо,– тут же возразила ему Лусия, пока он целовал ее.Порой Менике чувствовал себя этаким дрессировщиком, пытающимся обуздать дикого зверя. Зато бывали моменты, когда ему хотелось защитить хрупкую маленькую девочку, в которую легко могла превратиться Лусия. Но в какой ипостаси она бы ни представала перед ним, Менике был очарован и по-настоящему увлечен этой юной женщиной.Проблема была в том, что ею был очарован не только он один, но и весь Мадрид. Сейчас, когда они появлялись в городе вместе, в центре внимания все чаще оказывался не Менике, прославленный гитарист и певец, а именно Лусия, пообщаться с которой жаждали все, кто ее видел.–Ну, и каково это – чувствовать себя самой известной танцовщицей-цыганкой во всей Испании?– поинтересовался он как-то раз у своей возлюбленной, когда они лежали в кровати в его спальне.–Я всегда хотела известности,– ответила она неожиданно безразличным тоном, закуривая очередную сигарету.– И я так долго ждала этого признания.–Некоторые ждут всю жизнь, Лусия, но признание так и не приходит к ним.–Я заработала свою славу!– сказала, как отрезала, Лусия.– И сполна отработала каждую ее секунду.–Значит, сейчас ты счастлива?–Конечно нет!– Она прижалась головой к его плечу, и он уловил легкий аромат масла, которым она обычно умащает свои волосы.– Аргентинита покорила весь мир! А я пока только одну Испанию. Впереди у меня еще много работы.–Уверен, ты со всем справишься, дорогая,– вздохнул Менике.–Я говорила тебе, что меня пригласили сняться в одном фильме? Какой-то испанский кинорежиссер, кажется, его зовут Луис Бунюэль. Говорят, он хороший режиссер. Как думаешь, мне стоит принять его предложение?–Конечно! Что за вопрос! Ведь тогда твой талант будет запечатлен навсегда! Даже после твоей смерти люди смогут наслаждаться тем, как ты танцуешь.–Я никогда не умру!– тут же возразила Лусия.– Я буду жить вечно! А сейчас, дорогой, нам пора вставать и одеваться. Нас пригласили на обед новые друзья-испанцы в один из своих дорогих ресторанов. Я у них там почетный гость! Представляешь?–Я могу представить тебя, Лусия, в любом качестве. Честное слово!– пошутил Менике, когда Лусия принялась стаскивать его с кровати.МадридИюль 1936 года, два года спустя24–Что случилось?– Лусия закурила и откинулась на подушки. Солнечный свет потоками вливался в окно ее спальни.–В Марокко переворот,– отозвался Менике, не отрываясь от чтения газеты.– Ходят разговоры, что и здесь очень скоро начнутся беспорядки. Может, лучше все же уехать из Испании, пока еще есть такая возможность?–Какие беспорядки? Против чего бунтуют все эти люди?– нахмурилась Лусия.Менике подавил тяжелый вздох. Он уже сто раз пытался объяснить Лусии весь драматизм ситуации в нынешней Испании, но ее совершенно не интересовала политика, и она ничего не смыслила в том, что творится в современном мире. Ее дни были заполнены танцами и сигаретами, она с упоением занималась любовью и уплетала свои любимые сардины. Вот именно в таком порядке располагались самые важные приоритеты в ее жизни.–Франко хочет захватить власть в стране с помощью армии,– в сто первый раз стал он терпеливо объяснять подруге суть происходящего.– Он мечтает построить в Испании государство фашистского толка. Такое, какое создали у себя в Германии нацисты.–Боже, как же мне надоела вся эта твоя политика, Менике! Нам-то что за дело до их планов?– Она сладко зевнула и потянулась на постели, потом легонько ударила кулачком в лицо возлюбленного.–Зато мне есть дело, дорогая. Да и тебе тоже стоит озаботиться. Ведь случись переворот, и это сразу же коснется того, чем мы занимаемся. Может, уже прямо сейчас податься в Португалию? Ведь у тебя же там вскоре запланированы гастроли. Боюсь, что основная борьба развернется именно в Мадриде, и столица наверняка превратится в главный центр противостояния. И тогда насилия уже точно не избежать.–Я не могу ехать в Португалию прямо сейчас. У меня еще выступления в «Колизее». Люди штурмуют кассы в надежде заполучить билеты. Я не могу подводить своих зрителей.–Хорошо! Согласен! Но мы уедем сразу же по завершении твоих представлений, если, конечно, к тому времени ничего не изменится. Остается лишь надеяться, что мы успеем унести отсюда ноги, пока не будет слишком поздно,– обронил Менике, поднимаясь с кровати.–Меня никто не посмеет тронуть или тем более причинить мне вред. Меня обожает вся Испания,– крикнула ему вслед Лусия.– Может, они меня даже коронуют. Сделают своей королевой!Менике только слегка поморщился, обнаружив свои брюки и рубашку в куче хлама, валявшегося посреди комнаты. К сожалению, насчет славы Лусии с ней не поспоришь. Она имела не только оглушительный успех в Мадриде, но после выхода на экраны самого дорогого испанского кинофильма, снятого Бунюэлем, упрочила свой статус уже и в качестве звезды общенационального масштаба. Ее имя было известно в каждом испанском доме.–Возвращаюсь к себе. Мне нужны покой и тишина,– пошутил он, целуя ее.– Увидимся позже.Менике вышел из комнаты Лусии в общий коридор и побрел к выходу. По пути зацепился за чашку со вчерашним кофе, которую Лусия оставила прямо на полу посреди коридора.–Безобразие!– пробормотал он раздраженно, извлекая из кармана чистый носовой платок, чтобы промокнуть разлившуюся по полу жидкость.Вселенский хаос царил не только в комнате самой Лусии, но и во всей квартире, где постоянно толклись какие-то люди, что ни день новые: друзья, родственники, просто случайные знакомые, которые вечно отирались вокруг нее. Вполне возможно, для Лусии это была привычная среда: она ведь выросла в большей семье в Сакромонте, долгие годы прожила в тесном общежитии с другими обитателями Баррио-Чино в Барселоне. По всей вероятности, ей просто было жизненно необходимо, чтобы вокруг нее вечно толпились люди.–Боюсь оставаться одна,– как-то раз призналась она ему в порыве откровенности.– Меня пугает тишина.Зато тишина никак не пугала Менике. Более того, за последние два с половиной года, что длились его отношения с Лусией, он научился буквально наслаждаться этими редкими мгновениями полной тишины и покоя.