0 subscribers

Фотографии жокеев.

Свет в доме был оранжевым.– Я тебя знаю, – сказал Макэндрю; теперь он казался маленьким, будто сломанная ветка в кресле.В следующей главе вы увидите, как это было тогда, раньше, – что в тот раз имел в виду Макэндрю.– Ты мертвая ветвь, которую я приказал ей отрезать.Волосы у него были желтовато-седые. Очки. Авторучка в кармане.Глаза блеснули, но без особого довольства.– Полагаю, ты пришел с обвинениями, так?Клэй сидел в кресле напротив.Смотрел прямо на него, не мигая.– Нет, сэр, я пришел сказать, что вы были правы, – и застал Макэндрю врасплох.Тот бросил на Клэя проницательный взгляд.– Что?– Сэр, я…– Бога ради, зови меня Эннис и говори уже.– Ладно, в общем…– Я сказал говори.Клэй сглотнул.– Вы не виноваты, это все я.Он не стал сообщать Макэндрю того, что рассказал Новакам, но однозначно дал ему понять.– Понимаете, она не смогла совсем распрощаться со мной, и потому это случилось. Наверное, она слишком устала или думала не о том…Макэндрю медленно кивнул.– Она забылась в седле.– Да, наверное, так.– Ты был с ней накануне ночью.– Да, – подтвердил Клэй и поднялся из кресла.Он уже спустился с крыльца, когда Эннис с женой вышли следом и старик окликнул его:– Эй! Клэй Данбар!Клэй обернулся.– Если бы ты знал, какие только кренделя не выкидывали жокеи за мои годы с ними.Он внезапно заговорил сочувственно.– Ради предметов куда менее стоящих, чем ты.Он даже спустился и подошел к Клэю у калитки.– Послушай, сынок.Тут Клэй впервые заметил у Макэндрю глубоко во рту серебряный зуб, покосившийся вправо.– Не представляю, чего тебе стоило прийти и все мне выложить.– Спасибо, сэр.– Вернись в дом, а?– Нет, я лучше пойду.– Ладно, но если я тебе чем-нибудь, хоть чем, могу помочь, скажи.– Мистер Макэндрю?Теперь старик замолчал, с газетой под мышкой. Он едва заметно приподнял подбородок.Клэй почти уже спросил, насколько хорошим жокеем была или обещала стать Кэри, но понял, что вопрос непосилен им обоим – так что попробовал другое.– Может быть, вы продолжите тренировать? – сказал он. – Будет неправильно, если вы бросите. Это же не ваша…Эннис Макэндрю развернул плечи, поправил газету и двинулся в дом. Бормоча себе под нос:– Клэй Данбар.Хотел бы я знать, что он имел в виду.Ему следовало сказать что-нибудь о Фар Лэпе.(В водах, что так скоро нахлынут.)В доме Теда и Кэтрин Новак оставалось только найти их: зажигалку, ларец и письмо Клэя.Они не знали, потому что еще не трогали ее кровать, а все это лежало под ней, на полу.Матадор в пятой.Кэри Новак в восьмой.Кингстон-Таун не может победить.Тед коснулся гравировки.Клэя, однако, больше всего озадачил и наконец что-то ему дал второй предмет из двух, добавившихся в ларце. Первым была фотография, которую прислал отец, с мальчиком на мосту; но вторую вещь он ей не давал, выходило, что она ее украла, и ему никогда не узнать, как это было.Выцветшая, но зеленая и продолговатая.Она лежала там, на Арчер-стрит, восемнадцать.Она украла проклятую прищепку.Шесть ХенлиДля Теда и Кэтрин Новак выбора как бы и не было. Если она не попадет в ученицы к Макэндрю, значит, достанется кому-то еще: так пусть уж это будет лучший.Была кухня и чашки с кофе, когда они ей сообщили.Позади них громко тикали часы.Девочка потупила взгляд и улыбнулась.Ей было считай что шестнадцать, в начале декабря, когда она стояла на лужайке в нашем городе, в конном квартале, с вилкой тостера у ног. Она остановилась, присмотрелась и заговорила.– Глядите, – сказала она. – Вон там.Следующий раз был, конечно, тем вечером, когда она перешла дорогу.«Ну и? А как меня зовут, не хочешь спросить?»Третий раз – во вторник, на рассвете.Ученичество ее начиналось только со следующего года, но она бегала с ребятами из «Трай-Колорз» уже несколько недель до того, как это ей назначил Макэндрю.«Жокеи и боксеры, – говаривал Макэндрю, – это же почти один хрен». И те и другие пристально следят за весом. И тем и другим, чтобы выжить, приходится драться; и опасность, порой смертельная, всегда рядом.Во вторник в середине декабря она бежала среди боксеров с озерками на загривках. Волосы у нее были распущены – она почти никогда их не убирала, – и ей приходилось стараться, чтобы не отстать. Бежали по Посейдон-роуд. Привычно пахло пекущимся хлебом и железными штуками. Клэй ее заметил на углу Найт-Марч-авеню первым. В те дни он тренировался один. Спортивный клуб он бросил. Она была в шортах и майке-безрукавке. Подняв глаза, она поймала на себе его взгляд.Майка была линяло-голубая.Шорты – обрезанные джинсы.На миг она обернулась и посмотрела на него.– Привет, чувак! – крикнул один из боксеров.– Привет, ребята, – но негромко, для Кэри.В следующий – его выход на крышу. Было тепло, темнело, и он спустился на землю, чтобы поговорить с ней: она стояла одна на тротуаре.– Привет, Кэри.– Привет, Клэй Данбар.Воздух как будто вздрогнул.– Ты знаешь мою фамилию?И вновь он отметил ее зубы: не очень ровные, похожие на морские стекляшки.– Ну да. Знаешь, люди знают вас, пацанов Данбаров.Она вот-вот рассмеется.– А правда, что вы держите мула?– Держим?– Ты вроде не глухой?Она решила ему задать!Но слегка, по-доброму – и он охотно отозвался:– Не-ет.– Не держите мула?– Нет, – уточнил он, – я не глухой. Мул у нас есть с недавних пор. Еще у нас есть бордер-колли, кот, голубь и золотая рыбка.