0 subscribers

Я протянул таксисту деньги и вышел из машины, все еще сожалея, что так и не смог поймать то ощущение, что возникло у меня в моме

Ох, лучше не думать об этом так подробно и быстро – между моментом, когда я расплатился с таксистом, и моментом, когда я вышел из машины, прошло всего две секунды, и у меня закружилась голова от вороха теорий и предположений. Иногда такая скорость мыслей, образов и ощущений была приятна или даже полезна, но чаще всего она просто выбивала из себя и даже немного сводила с ума, ведь скорость разных участков мозга была неравнозначной, так что какие-то части меня банально не поспевали за другими, и этот диссонанс был чрезвычайно неприятен.Я вижу слишком много – так много, что иногда молю бога о слепоте и потере самой памяти о том, как все выглядит.Я стал слишком собой, и часто меня во мне бывает больше, чем способны вынести тело и разум, и тогда случаются очень плохие вещи.Но все же в мире есть какое-то подобие баланса – порой меня словно вырубает на несколько секунд или минут, и мир обгоняет мое восприятие. Я выхожу покурить из дома, стоп-кадр – я открываю дверь подъезда и одновременно закуриваю, следующий кадр – я бросаю окурок в пепельницу. Куда пропали эти три минуты? Были ли они вообще, или где-то порвалась ткань времени, и образовался провал, куда улетели три минуты моей жизни, а вместо них в мир проникло… что-то другое? Еще одна не самая приятная мысль.Хватит. Пора узнать, что привело меня сюда, а для этого нужно собраться и войти в дом на холме. Я медленно поднялся по ступеням, дрожа от необъяснимого страха, подошел к двери и на секунду замер, окончательно собираясь с силами. Глубоко вздохнул, повернул ручку и вошел внутрь. Дверь захлопнулась за моей спиной, а окна на втором этаже – я не видел этого, но точно знал – на секунду вспыхнули оранжевым, словно глаза огромного чудовища, принявшего облик дома, и теперь весьма довольного тем, что я оказался внутри.XXIV.Ловец 1. Yesterday you told me bout the blue blue skyВсю свою жизнь я провел в мечтах, постоянно увлеченный очередной фантазией или захваченный в плен новой краткосрочной страстью. И жизнь умудрилась пройти мимо меня. Впрочем, я нисколько не жалею.Федор БунтВспышка.Я открыл глаза и понял, что иду куда-то, и иду уже довольно долго, судя по тому, что ноги чертовски болят. Вокруг была совершенно незнакомая местность – узкая улочка, по обеим сторонам зажатая в тиски ограждений. Забор слева был старым, деревянным и низким, и за ним уже не было города – только небольшая речка, а дальше, за ней – залитые вечерним дождем поля и опушка леса. Забор по правую руку был каменным, основательным и лишь немного тронутым временем – там, где камни начинали трескаться, где забор оплетали лианы, где у забрызганного грязью, что поднимали в воздух проезжающие по узкой дороге автомобили, основания ютились сорняки. Этот забор скрывал небольшой, но аккуратный домик на довольно большом участке земли. Этот участок меня ничем не заинтересовал, зато я уже с любопытством смотрел вперед, в самый конец улицы, где она поворачивала направо и вела на невысокий холм, на котором стоял большой и красивый особняк. Но он еще пока был далеко, и его скрывали ветви растущих по обе стороны дороги деревьев, совершенно нагих уже сейчас, в раннем октябре. Я решил, что рассмотрю дом получше, когда подойду ближе, а пока что просто подумаю, благо мне было над чем задуматься.Почему это я иду по грязи, а не по вымощенному плиткой тротуару?Какого черта я вообще тут забыл?И где это “тут”, собственно, находится?Почему я не помню, как здесь оказался?Так или иначе, меня не покидало ощущение, что ответ я найду в доме, что стоял на холме в конце улицы. Из-за поворота, что вел к нему, как раз выехало такси, и я едва успел сойти с проезжей части до того, как мне начали раздраженно сигналить.Мне кажется, или в одном из окон дома только что зажегся свет? Я ускорил свой шаг, достал сигарету и затянулся, задумавшись уже о чем-то совершенно ином, нежели мое неожиданное присутствие здесь, в месте, которого я не знаю.Я всегда находил подобную сырую осеннюю погоду симпатичной и располагающей к творчеству, более всего – к литературному и изобразительному. В такие октябрьские вечера, как мне всегда казалось, должны совершаться жуткие преступления, происходить загадочные, почти потусторонние вещи, встречаться или расставаться одни люди, а другие – сходить с ума или становиться великими. Возможно, такое мнение продиктовано реалиями моей собственной жизни – все самые важные вещи в ней происходили именно осенью. Осенью все менялось – я переезжал, находил или терял работу, друзей, начинал или заканчивал отношения, хоронил родственников, начинал или бросал заниматься чем-то, что забирало у меня все свободное время, менял школу, поступал в колледж, исключался, выигрывал или проигрывал крупные деньги, покупал дорогие вещи, попадал в больницу, кардинально менял образ жизни и убеждения… Затем все ослабевало, но продолжалось зимой, вплоть до конца февраля, после чего что-то происходило, и жизнь становилась пустой, привычной и скучной, наступала пора депрессии и однообразия, и я словно на полгода впадал в спячку, просыпаясь лишь где-то в августе. Я вовсе не старался продолжать эту тенденцию, все получалось само собой. И сейчас тоже многое изменилось, но, что еще важнее, еще больше должно измениться в самое ближайшее время. Жаль (а может и нет), что я не знаю, чего именно мне ожидать в этот раз.