0 subscribers

Вдыхает воздух, но не дышит.

Столько напряжения внутри.Изможденное и помятое существо в одежде, у которой вздыхают швы. Как Пенни больше не быть светловолосой, так и наш отец утратил прежнюю фигуру. Они были умиранием цвета и формы. Когда наблюдаешь, как умирает человек, видишь не только его исчезновение.Но потом она вновь победила.Как-то выкарабкалась и шагнула за больничный порог. Разумеется, сразу отправилась на работу, несмотря на смерть, что сидела у нее на плече.Смерть больше не качалась на проводах.Не жалась к холодильнику.Но всегда была где-то рядом: в поезде, в автобусе, на тротуаре.На обратном пути.К ноябрю ее считали чудом.Восемь месяцев – и всё жива.Она еще две недели отлежала в больнице, и врачи ничего не обещали, но иногда они, остановившись возле нас, говорили:– Не знаю, как ей это удается. Я никогда не видел ничего более…– Если вы хотите сказать «агрессивного», – ответил отец и спокойно показал на Рори, – то я… видите того парня?– Да.– Ну, я ему скажу, чтобы он вас отлупил.– Простите, что?Доктор заметно встревожился, а Рори вдруг проснулся – отцовская фраза подействовала лучше нашатыря.– Правда? – Он едва ли не потирал руки. – Можно?– Уймись, я шучу.Но идея Рори понравилась.– Да ладно, док, больно только сначала.– Вы, ребята, – сказал этот врач, – на всю голову двинутые.Слева донесся смех Пенни.Она засмеялась, потом сморщилась от боли.– Может быть, поэтому, – сказала она врачу, – я еще барахтаюсь.Счастливо-печальное существо в одеялах.К ее возвращению мы украсили весь дом: серпантин, шары; Томми сделал плакат.– Ты неправильно написал «добро пожаловать», – сказал Генри.– А что?– С одной «Л» надо.Пенелопа не возражала.Наш отец принес ее из машины на руках, и впервые она сама ему позволила, – и на следующее утро, прежде, чем первый свет проник в дом, мы все услышали: Пенни играла на пианино.Всходило солнце, она играла, мы дрались, она играла. Играла, пока мы завтракали, и еще долго потом, и этой музыки никто из нас не знал. Может, в этом и была какая-то зря потраченная логика, например, что пока она играет, она не умирает, – но все мы знали, что смерть скоро вернется, перескакивая с провода на провод.Не было смысла задергивать шторы или запирать двери.Она была внутри, была снаружи и ждала.Она жила у нас на крыльце.Договор с дьяволомПрибежав, Клэй увидел, что отец стоит рядом с мулом.Майкл спросил, как у Клэя дела.И сказал, что скучал, пока его не было.– И ты не строил без меня?– Нет.Он потрепал мула, но опасливо.– Этот мост могли бы строить тысячи людей, и со всего мира ехали бы смотреть… но все бы они знали, кому он принадлежит.Он передал Клэю повод Ахиллеса.– Только ты и можешь его закончить.Клэй долго стоял на берегу.Смотрел, как пасется Ахиллес.Скоро их накроет вечер.Его слишком занимала одна мысль, и сначала он не мог понять почему.Наверное, он просто хотел поговорить с ним.Легенда Пон-дю-Гара.Когда-то во Франции, которая тогда еще и Францией не была – дело происходило в древнем мире, – текла река, которую никак не могли обуздать. Эта река в наши дни зовется Гардон.Веками люди на ее берегах не могли достроить мост, а если достраивали, река его разрушала.Однажды в город на берегу пришел дьявол и предложил его обитателям сделку. Он сказал:– Я могу без труда построить вам мост! Я его построю за одну ночь!А горожане, они почти плакали.– Но!Дьявол был страшно доволен.– Первый, кто наутро пройдет по мосту, достанется мне в полную власть.Горожане собрались на совет. Долго спорили и наконец порешили.Они приняли предложение дьявола и всю ночь оторопело смотрели, как он вырезал камни из горных вершин и отовсюду, куда дотягивался. Он жонглировал каменными блоками, швырял их, ставя арки по две-три разом. Он выстроил мост и водовод и утром сел ждать платы.Он выполнил свою часть сделки; честно выполнил обязательства.Но люди на сей раз его перехитрили – они выпустили на мост зайца, и тот первым перешел через реку. Дьявол пришел в ярость: он схватил зайца и расшиб о камни моста.Он с такой дикой силой швырнул его, что отпечаток зайца до сих пор виден над одним из сводов.Майкл и Клэй Данбары стояли на берегу между Ахиллесом и рекой, один из них посмотрел на другого и заговорил:– Пап?Насекомые почти утихли.Там все время случались такие кровавые закаты, и этот был первым для Ахиллеса. Мулу, разумеется, не было до него никакого дела, и он продолжал заниматься тем, для чего рожден: поле создано для поедания.Но Майкл шагнул поближе и ждал.Он не понимал, как теперь обращаться с Клэем, ведь тот слишком много пережил, – и тут произошел странный разговор:– Помнишь, ты спросил, знаю ли я ее? Легенду о Пон-дю-Гаре?– Конечно, но…Клэй не дал ему ответить:– Так вот, я бы не согласился.– Не согласился бы на что?Теперь Ахиллес тоже их слушал; он поднял взгляд от травы.– Не стал бы заключать такую сделку – чтобы построить мост за ночь.Уже стемнело, и довольно сильно, а Клэй продолжил:– Но я бы выкупил их.Он пожевал губы, снова открыл рот.– Я бы спустился в ад, только бы они снова жили, – и мы могли бы оба, ты бы мог пойти со мной, по одному из нас за каждую. Я знаю, что они не в аду, знаю, знаю, но…Он смолк, согнулся пополам, потом вновь заговорил:.– Пап, ты должен мне помочь.Темнота разрезала его надвое. Он бы умер, только бы вернуть их. Пенелопу, думал он, и Кэри. По самой меньшей мере он должен был им это.– Надо сделать его безупречным, – сказал он. – Красивым надо сделать.