0 subscribers

— Oui, конечно, мисс. Вы же со мной пойдете, да?

Часы как раз начали отбивать одиннадцать, и я поднялась со скамьи, вручив мальчишке свой скромный чемоданчик. С собой у меня была лишь пара пижам, смена белья да красивое новенькое платье, которое я купила для моего последнего вечера с Джулианом, приобретя заодно кое-какие туалетные принадлежности за неимением моей любимой «Ньютроджины». Не так-то густо, чтобы начать новую жизнь.Мальчонка ухватил меня ладошкой за руку и повел вперед, в сторону лайнера, стоявшего в паре сотен ярдов впереди. В это время только что прибывший военный транспортник высаживал на берег пассажиров, и они нестройной толпой брели по пирсу, распевая что-то веселое и разухабистое, — бесконечный поток цвета хаки, увешанный вещмешками и касками, ощетинившийся винтовками… Я вся настолько сфокусировалась на Джулиане, на том, как бы его уберечь, что совсем не успела проникнуться мыслью, что шел 1916 год, и я невольно оказалась настоящим свидетелем того, как разворачивалась история той войны.Эти люди, эти медсестры, эти недавние мирные горожане — все были вовлечены в войну. «Может, мне все же стоит остаться?» — внезапно мелькнуло в голове. Я могла бы записаться в Красный Крест или еще в какую-нибудь добровольную организацию. Могла бы водить санитарную машину, как Хемингуэй, или пойти в сестры милосердия. Могла бы где-то пригодиться.Я остановилась в пятидесяти ярдах от трапа во второй класс, где уже начала собираться толпа, желавшая поскорей попасть на борт. В основном здесь были женщины, некоторые с детьми. Один прелестный малыш с золотисто-соломенными кудряшками весело резвился, пытаясь убежать от матери, — именно таким я всегда и представляла Джулиана в детстве. Были несколько мужчин в гражданском — на фоне столь милитаризованного пейзажа их невзрачные костюмы выглядели несколько экзотично. Те немногие мужчины без военной формы, что мне встретились за минувшие две недели, явно были просто негодны к воинской службе. Так что эти, решила я, наверняка американцы, возвращающиеся в Нью-Йорк. Ведь Соединенные Штаты вступят в войну только в следующем году.Мальчонка недоуменно повернулся ко мне:— Почему стоим, мисс?— Дай-ка я малость подумаю, — ответила я и сжала пальцами виски.Может, мне все же лучше остаться? Может, я смогу принести куда больше пользы именно здесь и именно сейчас? Определенно, в войну пригодятся лишние руки. Я уже чуточку знаю французский, могу выучить и получше.Мальчишка снова потянул меня за руку:— Пошли, мисс. Уже садятся на корабль. Вы опоздаете, мисс.— Нет, погоди… Attendez, s’il vous plaît.[67]Я застыла на причале, глядя на движущуюся мимо меня толпу, на смеющихся и весело болтающих людей, осторожно поднимающихся по трапу всего в ста шагах от меня.Так Америка или Франция? Нью-Йорк или Париж?Мне никак было не решить. Я чувствовала себя как оглушенная тяжелым ударом.Неожиданно заревел громкий протяжный корабельный гудок, показавшийся мне бесконечным. Мальчонка уставился на меня большими удивленными глазами. Потом у меня вдруг заложило в ушах, и я снова стремительно закружилась, проносясь сквозь леденящую пустоту… И дальше — ничто. Прохладный воздух, влажный и солоноватый, щекотал мне ноздри. Со всех сторон меня окружало что-то огромное и теплое. Я попробовала открыть глаза, однако веки оставались такими тяжелыми и неподъемными, что я быстро оставила эти попытки.— Я же велел тебе отправляться домой и ждать меня, — ласково промурлыкал мне в ухо знакомый голос.— Я не смогла, — прошептала я в ответ холодными непослушными губами. — Я не могла сидеть и просто ждать тебя. А вдруг ты там нуждался во мне?— Значит, ты отправилась меня спасать, — продолжал этот бесконечно ласковый голос, — и я едва не потерял тебя навеки.Теплая субстанция подо мной качнулась, и где-то в стороне я услышала, как тот же голос уже более резким тоном произнес:— Она приходит в себя. Слава богу! Машина готова?Ему издалека что-то ответили, но слов я не разобрала.— Нет, думаю, лучше в Париж, — раздался этот голос, такой глубокий и густой, у самого моего уха. — Кажется, ей уже намного лучше. Пусть «Аллегра» свяжется с отелем, мы там будем через два часа. — Затем он снова склонился ко мне. — Ты уже можешь двигаться, милая? Машина ждет.— Машина, — повторила я и вновь попыталась открыть глаза, поняв, что именно сейчас это крайне важно.На сей раз мне это удалось, хотя и еле-еле, впрочем, достаточно, чтобы увидеть в царившей вокруг, почти полуночной темноте, что слабо освещенное с улицы светом фонаря лицо — это лицо Джулиана.— Но ведь ты мертв, — хрипло сказала я.— Нет, любимая, — ответил он, и тут же я почувствовала, как он таким знакомым движением отвел мне волосы назад. — Я жив. Я разыскивал тебя, пытаясь вернуть обратно, пока ты не отправилась дальше, сев на этот злополучный корабль.— Что? — Ко мне начал понемногу возвращаться здравый рассудок, и я тут же поняла, что ничто другое на свете для меня ничего не значит. — Джулиан?— Да, милая, это я.— Но ведь ты мертв. Где я?— В Гавре. Ты собиралась сесть на «Коламбию» и вернуться в Нью-Йорк. Мы наконец смогли тебя поймать, и далеко не с первой попытки. Насколько я понял, ты так и не взошла на трап «Коламбии»?— Нет. Я все пыталась для себя решить… О боже… Джулиан! Ведь это невозможно. Ты, наверно, призрак… Погоди-ка, который из Джулианов?Он легко рассмеялся:— Дорогая, я ведь говорил тебе однажды, что мы — один и тот же человек.— Да, но…— Ну ладно, я — тот, что постарше. Тот, за кого ты вышла замуж.— Но… Артур сказал мне…— Тшш, милая. Я потом тебе все расскажу.— Но ведь Джефф тебя убил…— Ну что ты, нет, конечно. Ты уже можешь двигаться? Давай я отнесу тебя в машину?— О боже! — снова прошептала я и залилась слезами.Я смутно ощутила, как он обхватил меня руками и поднял, прижав к себе, почувствовала, как легкой уверенной поступью он несет меня сквозь тьму. Уткнувшись ему в грудь, я бессильно рыдала, совершенно не в силах себя контролировать и подавлять слезы, как недавно на перроне. Теперь все накопившееся безудержным потоком изливалось наружу, на его рубашку и скрываемую ею живую, настоящую плоть, — и вся моя скорбь этих дней, и страх, и дикая, невыносимая тоска.Должно быть, мы добрались наконец до машины, потому что я почувствовала, как, легко качнув, он занес меня вовнутрь, по-прежнему не выпуская из рук. Захлопнулась дверца, потом я различила, как впереди закрылась другая дверь.