Я крепко сжала его пальцы. | Ангелина Радькова | Яндекс Дзен
0 subscribers

Я крепко сжала его пальцы.

— Прости меня за все это.— Простить? — изумился он. — За что? За твою любовь? За то, что, не раздумывая, отправилась за мной на край земли?Он еще крепче прижал меня к себе, мягко, неторопливо гладя ладонью по спине, и под его рукой стало постепенно отпускать ощущение разбитости во всем теле. Скрученные нервным комком мышцы как будто расправлялись, и я вся растворялась в блаженном состоянии покоя.Через какое-то время надо мной раздался легкий смешок.— Что такое? — подняла я глаза.— Да вот вспомнил ту нашу первую ночь в Коннектикуте. Ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда после стольких долгих лет снова держал тебя в объятиях. Эта неутолимая тоска по тебе и бесконечные бессонные ночи, когда я вспоминал каждую мельчайшую подробность нашей ночи в Амьене.Я извернулась, ткнувшись носом ему в футболку.— Ну, тут ты, в общем-то, сам виноват. Прожить двенадцать лет сущим монахом! Ведь, когда Холландер перенес тебя в наш мир, мне было всего-то тринадцать лет от роду. И я никогда бы о том не узнала.— Кэтрин Эшфорд, — заговорил он возмущенным тоном, приподняв мое лицо за подбородок, — вы что, допускаете, что я мог бы вам изменить?— Знаешь, все же столько лет обходиться без секса… В том смысле, что формально это не являлось бы изменой. Ведь я еще даже не знала о твоем существовании.— Кейт, ну как, по-твоему, я вообще мог взглянуть на другую женщину, зная, что где-то ты живешь на этом свете и ждешь, пока я однажды тебя найду? Нарушить данный тебе обет — и только ради секса? — с глубоким негодованием ответил он.— Двенадцать лет — довольно долгий срок. К тому же, Джулиан, целая толпа красоток до смерти желает забраться к тебе в постель. Думаю, я бы это поняла.— Надеюсь, это ты так шутишь. Дразнишь меня своими бесстыдными дерзостями.— Мне бы не хотелось об этом думать, — сказала я, смущенно уткнувшись взглядом ему в грудь, — я даже представить не могу тебя с другой… Но… это, наверное, как-то все же уравняло счет. Как ты думаешь?— Это совсем не одно и то же. Ты-то еще не знала меня. И не была за мною замужем.— Так ведь и ты на мне еще не был женат.— Нет, был. По крайней мере в душе. Разве в Амьене не я собственноручно надел тебе на палец кольцо и закрепил его своим поцелуем? — Запрокинув мне голову, Джулиан страстно заглянул мне в глаза. — Кейт, любимая, единственное, чего я жаждал все эти долгие, ужасные годы, — чтобы вернулась моя жена. Моя Кейт. Ничего иного я не хотел. И никого другого, кроме тебя. И когда я вошел тогда в конференц-зал и понял вдруг, что это ты…— Так вот с первого же взгляда? После двенадцати лет?— Ну, я не был полностью уверен. Но мне ужасно захотелось немедленно это выяснить. И потому я вежливо сбежал с переговоров и пробрался к твоему рабочему месту. И тут пришла ты — с собранными этой несчастной резинкой волосами, с твоими необыкновенными глазами, сверкающими серебром. И я тебя узнал! Теперь я точно знал, что это ты.— А я тогда не знала, что и думать! Сам великий Джулиан Лоуренс вдруг с бухты-барахты запал на меня.Рассмеявшись, я потерлась носом о его ворот. Теплый запах его кожи вызвал во мне целый калейдоскоп воспоминаний. Повернувшись, я глянула из-за его плеча на широкую кровать с помятыми простынями.— Но знаешь, ты ведь мог мне все сказать. Предупредить, чтобы я не отправлялась в прошлое. Что ты уже меня встретил и ничего изменить не получится.— Как будто это бы тебя остановило! Кейт, ты же считала, что я мертв. А я всегда думал, что раз уж ты перенеслась назад, то значит, я к тому моменту уже погибну. И еще я знал, что ты не задумываясь пожертвуешь собой ради самой зыбкой надежды меня спасти, моя храбрая возлюбленная. Что ты непременно отыщешь возможность отправиться назад — в любом случае, просто чтобы попытаться, — потому что любишь меня так сильно и беззаветно, как я, наверное, не заслуживаю. — Он крепко и надолго прижался губами к моим волосам и наконец продолжил: — Поэтому я не мог себе позволить даже просто намекнуть тебе, что однажды ты можешь отправиться за мною в прошлое. Так, по крайней мере, если я не в силах был в конечном итоге уберечься сам, то мог хотя бы спасти тебя.— И полагал, что ради моего спасения можешь все предусмотреть и проконтролировать.— Возможно, я просто усвоил собственный опыт.— Но я же не могу перестать дышать! Если такой мужской шовинист…— Никакой я не шовинист! — возмущенно вздернулся Джулиан, но потом его тон смягчился: — Я лишь хотел защитить тебя. Я не мог иначе. Я ни за что бы не простил себе бездействия. Ты — моя жизнь. Я просто не могу без тебя. — Он помолчал немного. — Возможно, ты и права. Возможно, мне следовало бы поведать тебе больше… Я наделал столько ошибок, моя радость, а тебе пришлось за них расплачиваться.— Бог с тобой, Джулиан, как ты можешь так говорить! Ты, который ради меня пошел под пули!— Дорогая, меня правда лишь задело, честное слово.— Дай я взгляну.— Потом. Ничего там такого нет.— Дурачок, стоик ты мой ненормальный! — улыбнулась я и, взяв его лицо в ладони, стала покрывать его поцелуями: в нос, лоб, в каждое веко, в волосы на висках, в мягкую, едва отросшую щетину на щеках.Теперь передо мной предстало совершенно мужское лицо — с тонкой сеточкой морщинок вокруг глаз, с обтянутыми кожей скулами и подбородком. Целых двенадцать лет жизни, двенадцать лет постепенных, еле заметных перемен — и все прошло мимо меня!— Дорогой мой дурачок, преданный, единственный и неповторимый! — выдохнула я ему в губы.Он польщенно вздохнул и, обхватив меня руками, медленно провел ими до головы, обхватив ладонями затылок. Я чуть подалась назад, кое-что припомнив, и, вытянув его левую руку, удержала перед собой:— Вижу, ты носишь свое кольцо.— Ну разумеется. Почему бы мне его не носить! Я ведь твой законный муж. Наконец-то, черт возьми!Я покрутила кольцо пальцами, глядя, как играет свет на его тонкой золотой полоске.— Я просто к нему еще не привыкла, — и, подняв глаза на Джулиана, улыбнулась. — Оно так чудесно на тебе смотрится!— Да, до сих пор вызывает немножко странное ощущение, но мне это даже нравится.— Что значит «до сих пор»? Сколько все же времени прошло? Какое нынче число?— Нынче? Думаю, десятое октября. Мне пришлось пару суток провести в этой дурацкой больнице…— Ох, лучше не напоминай, Джулиан.— …пока Джефф разбирался с делами бедняги Артура. А потом мы двинули с Холландером к Гавру, пока наконец не отыскали тебя. — Осторожно выскользнув из-под меня с кресла, Джулиан направился к огромным, парой идущим вдоль стены окнам, рассказывая на ходу: — Сперва мы сфокусировались на том месте, где предположительно находился корабельный трап, но безуспешно. Тогда мы стали нащупывать нужное место, потихоньку смещаясь концентрическими кругами… — Он отдернул в стороны шторы, открыв вид на ни с чем не сравнимую, утреннюю парижскую суету. — Вот так-то лучше. Вижу знаменитый Пантеон… Естественно, все наши попытки проходили под покровом ночи, чтобы не привлекать внимания. Ушла целая неделя. Если бы понадобилось, я рыскал бы там хоть до скончания века. — Джулиан раздвинул шторы на втором окне и наконец повернулся ко мне, сияя счастливой улыбкой. — И наконец-то мы увидели тебя, такую неописуемо прекрасную и живую! Столь огромной радости, дорогая, я в жизни не испытывал! А теперь иди-ка сюда, я хочу кое-что тебе показать.