0 subscribers

Хотя она была молода, добра при жизни, печальна и красива – так, что даже во мне на секунду что-то дрогнуло. Ее образ помимо вол

Он был на пределе.–Ты ведь бог, ты не должен допускать такого! Хорошо, ты не можешь спасти всех, ладно. СПАСИ ЕЕ! Вот же она, в шаге от тебя!–Пойми, я не могу делать исключений. Ты бы не просил меня об этом, если бы знал…–Я просто ЗНАЮ, что это неправильно. Мне плевать, какие там планы…–Нет, не плевать! Посмотрим, как ты будешь плевать плевать, когда тебя…–Делай что хочешь, мне все равно. Накажи, лиши всего, но ее!–Я и так лишил. И поэтому не могу вернуть.И так продолжалось уже минут пятнадцать. По большому счету, они говорили одно и то же раз за разом, но я все же уловил несколько новых деталей и теперь был почти уверен, что знаю причины упрямства бога. И все же я решил уточнить их.–Прошу прощения, что встреваю, но у меня тут возник неотложный вопрос. Она как-то связана с его сделкой?Питер, похоже, ничего не понял. А бог помрачнел.–Да, связана. Фактически, она и была…–Я вас понял. И еще один момент. Это,– я указал на труп.– Происходит каждый раз?–Да, каждый раз. У моего хвостатого коллеги весьма своеобразное чувство юмора.–А что же случится, если вы ее вернете?–Перерожденец исчезнет навсегда. Понимаете, почему я не могу этого сделать? Я просто не в праве выбирать.–Вижу, вижу. Неприятная ситуация. И где же нам найти вашего… хвостатого коллегу?–Можете попробовать позвать его. Иногда срабатывает.Я кивнул и отошел чуть поодаль, предоставив спорщиков самим себе. Я чувствовал, что местный дьявол сейчас здесь. Он был странным – неуловимый, как струя дыма и, судя по всему, могущественный экземпляр. Этот мир явно принадлежал ему в куда большей степени, чем богу, оправдывающемуся перед человеком-однодневкой. Такой расклад можно было объяснить только одним – дьявол проводил здесь все или почти все свое время. Может, коматозник? Или просто тип с чересчур живой фантазией… Я его позвал, чувствуя себя довольно глупо, но это ожидаемо не принесло никакого результата.Вдруг позади меня раздался отчаянный крик. Уже в следующий миг я был там, но успел увидеть только конец сцены: Питер стоял над девушкой, приложив ладонь к ее глазам, и его словно било непрерывным разрядом тока. Девушка же… Нет, я бы не назвал это “оживала”. Она на глазах превращалась в призрак – однако, в призрак, подающий определенные признаки жизни. Человек вернул другого человека из мира мертвых. Пожалуй, здесь я увидел достаточно, чтобы больше никогда не позволять себе высокомерно считать, будто ничто во вселенной уже не может меня удивить.Я знал, что в такие моменты историю часто прерывают, и начинаются “технические работы”. Время уже снова начало останавливаться для всех, кроме нас с местным богом. Похоже, тут такое происходит часто.Мы вдвоем, не сговариваясь, попытались покинуть это место – он собирался уйти в свой реальный мир, а я – хоть в какой-нибудь другой, но у нас ничего не вышло. Небо затянуло тучами, и ночь стала еще темнее, когда погасло все электричество вокруг. Но даже в такой непроглядной темноте можно было заметить воронку огромного смерча, совершенно бесшумно движущегося к нам откуда-то из-за черты города. Куда-то пропал весь рождественский дух. Я попытался остановить движение смерча, попытался перенестись подальше, хотя бы зажечь свет вокруг или сдвинуться с места – но ничего из этого у меня не получилось. Я снова почувствовал себя тем беспомощным человеком, которым был тысячелетия назад, и это было до ужаса обидное чувство.Пространство оскалилось надрывами и разрезами, в которых виднелась оголенная плоть иных измерений. Глаза бога остекленели, и он тоже замер, как и все остальное. Зато я снова обрел власть над своим телом и хотел уже было побежать, но внезапно задумался – а куда мне бежать? Если сейчас происходило то, о чем я думаю – а это, скорее всего, оно и было – то я все равно никуда не денусь. Да и в этом не было смысла, ведь я был на их стороне. Что бы тут ни случилось, меня это наверняка не затронет.Наконец я увидел то, чего ожидал – с неба опускался пласт горячего воздуха, скрывающий в своей толще луч-сканер, при помощи которого мое непосредственное начальство исследовало интересующий их мир. Я присел на снег, вздохнул и уставился в небо, неотрывно наблюдая за проверкой.Когда сканер был уже всего в сотне-другой метров над домами, между которыми произошло событие, так заинтересовавшее тех, чьи интересы здесь я должен был представлять, рядом вдруг раздался звонкий щелчок, и все прекратилось. Исчезли все аномалии, ночь снова стала похожа на ночь, а не на судный день, и даже время вновь ожило. Я повернулся и увидел того, кто так легко остановил неизбежное.Бог оказался прав – у этого типа действительно был хвост. Ну такой, стандартный хвост черта. Сам он был на две головы ниже меня, невероятно худощав, с седыми волосами до лопаток и одет в какое-то рванье. Волосы скрывали лицо, но я сумел разглядеть, что на вид ему было не больше шестнадцати.Дьявол все же явился. Вот теперь нам предстоял серьезный разговор.Не-интерлюдия третья. Когда все стало еще страньшеИногда человеку важнее говорить, чем сказать. Говорить – вообще несравнимо проще, и однажды наша задыхающаяся от хохота и оскорбленности культура пойдет по пути “говорения” – когда мы убедимся окончательно, что только так можем избежать последствий тех перемен, остановить которые уже не можем, и которых так боимся.Фрагмент, вырезанный из выступления малоизвестного комикаВ начале было облако дыма, парящее над ровной поверхностью стола. Затем оно переместилось к подоконнику, затем – к батарее, после этого же принялось вовсю путешествовать по квартире и за ее пределами. Внутри облака сверкали алые вспышки молний и раздавались звуки драки на мечах. Порой из облака показывались странные геометрические фигуры – черные, покрытые инеем и с бритвенно-острыми гранями. А еще в его глубине горели холодным огнем две бесконечно далекие звезды, несущие гибель всему, на что попадал их мертвенный свет.Разумеется, в облаке было скрыто лицо.Облако вытекло из окна дома и скрылось за углом. Через секунду из-за этого же угла вышел человек в жуткой маске, изображающей лицо уродливого младенца. В дряхлых и морщинистых руках с набухшими венами он держал огромный нож – почти мачете – заляпанный чем-то красным.