0 subscribers

Часть восьмая. Города + воды + преступники + арки + истории + уцелевшие + мосты + огоньШутник в коридореКогда-то – я пишу одно и

Мы все проснулись рано.Наши сны были похожи на полет сквозь воздушные вихри.К шести утра даже Генри и Рори, главные засони, почти пробудились.Был март, еще затопленный остатками лета, и мы стояли все вместе в коридоре – худые руки и плечи на приколе. Мы стояли, будто застряв. Гадали, что нам делать.Вышел отец и попробовал что-то сделать: ладонь на загривок каждому из нас. Попытка как-то утешить.Беда в том, что, когда он выходил, мы видели, как он одной рукой хватался за шторы, другой – за пианино; он цеплялся за него, а плечи тряслись. Солнце было теплым и волнистым, и мы притихли в коридоре у него за спиной.Он уверил нас, что с ним все нормально.Однако, когда он обернулся к нам, света в его синих глазах не было.А мы.Генри, Клэй и я были в майках и старых шортах. На Рори и Томми – ничего, кроме трусов.Так они спали.Мы все сжимали челюсти.Коридор наполняли усталость, мальчишечьи ляжки и коленки. Все выбрались из кроватей – потянулись к кухне.Она вышла, одетая на работу, в джинсы и синюю рубашку. Пуговицы как прорези в металле. Волосы убраны в косу на затылке; будто она собралась на верховую прогулку или на какое-то похожее дело. Мы осторожно наблюдали за ней – и Пенелопа не смогла удержаться.Светловолосая, заплетенная, сияющая.– Что на вас нашло? – спросила она у нас. – Никто ведь не умер, правда?И это наконец нас добило.Она рассмеялась, но Томми разрыдался, и она присела перед ним на корточки и обняла – и тогда к ней подступили и остальные, в майках, шортах, и попадали.– Слишком? – спросила она и, конечно, знала, что слишком: по тому, как навалились на нее все эти наши тела.Ее стискивали мальчишечьи руки.Отец беспомощно смотрел на это.Серебряный мулВот такая она была.Наша мать.Столько лет назад: в коридоре поутру.И был Клэй под вечер, в коридоре один или на аллее.В коридоре спутавшихся эвкалиптов.А привез его туда Эннис Макэндрю в грузовике, совмещенном с коневозкой. С того дня, когда Клэй пришел к нему повиниться, прошло не меньше трех месяцев.Замечательной новостью было, что Макэндрю снова тренирует. Увидев в Хеннесси Клэя с Ахиллесом, он покачал головой и поспешил к ним, все бросил.– Ну-ка, погляди, что приволок этот драный кот, – сказал он.Ехали они в основном в молчании, а если говорили, то глядя вперед; в мир за лобовым стеклом.Клэй спросил про Испанца.И про оперного певца Паваротти.– Пава… как?Его пальцы – белые на рулевом колесе.– Вы однажды так назвали Теда Проездку – когда увидели его на Гэллери-роуд. Вы отправили двух молодых жокеев посмотреть на него, помните? Наблюдать за ним и учиться верховой езде?Но теперь Клэй смотрел не в ветровое стекло, а за окно. Все та же бесконечная пустыня.– Как-то она мне рассказывала.– А, да, – признал Эннис Макэндрю и погрузился в задумчивость.– Те жокеи ни в гряду не годились.– Ни в гряду?– Не годились.Но после этого они снова погрузились в страдание. Пользоваться жизнью им было совестно.Особенно радостью забвения.Добрались до развилки, и Клэй сказал, что дальше доберется сам, но Эннис и слушать не стал.– Хочу познакомиться с твоим отцом, – сказал он. – Хочу посмотреть на этот мост. Какого черта… Столько проехать и не увидеть.Они миновали лысый холм, затем въехали в коридор эвкалиптов, и деревья были все те же. Они собрались и будто поджидали кого-то у дороги, похожие на мускулистые бедра в тени. Эвкалиптовая футбольная команда.Увидев их, Макэндрю сразу это разглядел.– Боже правый, – сказал он. – Ты только посмотри.По другую сторону на свету они увидели Майкла на дне реки; мост остался прежним. Никто его не строил уже несколько месяцев, после того как я упал там на колени в грязь.Изгибы, дерево, камень.Все это стояло, дожидаясь их.Они выбрались из грузовика.Вышли на берег и смотрели, и первым заговорил Эннис:– Роскошный будет мост, когда закончите, верно?Клэй отвечал без эмоций.Он сказал только:– Да.* * *Открыли коневозку, вывели мула, спустили в русло, и он, как подобает, огляделся. Мул внимательно изучал сухость реки. А у Клэя возникла пара вопросов.– Ну, – спросил он мула. – Что здесь такого уж необычного?Ну а вода-то, блин, где?Но Клэй знал, что вода придет, и в свое время это узнает и мул.Эннис тем временем жал руку Майклу.Они говорили сухо, как друзья, как ровня.Макэндрю процитировал Генри.Он показал на узду и сено.Сказал:– Это вы, наверное, сможете как-нибудь использовать, но животное абсолютно бесполезно.Майкл Данбар, однако, знал, как на это ответить. Поглядел почти безучастно на Клэя и на воплощенную в муле проницательность. И сказал:– Знаете, я бы не был столь уверен в этом – он довольно ловко умеет пробираться в дом.Но в воздухе вновь висели вина и смущение, и если Макэндрю с Клэем пытались их умерить, то и Убийца понимал, что тоже должен.Минуту-другую они наблюдали за мулом – медлительным петляющим Ахиллесом: как он не спеша взобрался на берег и приступил к обработке лужайки: опустив голову, непринужденно жевал.Макэндрю заговорил, не задумываясь: коротко, но четко он кивнул в сторону мальчика:– Мистер Данбар, вы его не перегружайте, ладно…И теперь он, наконец, сказал вслух:– Сердце-то у него как у Фар Лэпа, черт побери.