– Ну а Плечики-то нравятся? | Вероника Ульченко | Яндекс Дзен
0 subscribers

– Ну а Плечики-то нравятся?

Плечики.Дивный мост в городе.Дивный мост-дáма: другой тип арки, металлическая ферма, возвышающаяся над полотном.– Да, я ее люблю.– А это она?– Для меня – да.– Почему?Клэй плотно сжал веки, потом распахнул. Пенни, подумал он.Пенелопа.– Ну вот так.Зачем нужно объяснять?Убийца плавно попятился прочь, в толщу комнат, и добавил:– До скорого.Но потом, мгновение беспечной надежды, еще:– А знаешь легенду о Пон-дю-Гаре?– Я сплю.Разумеется, черт возьми, он ее знал.* * *И все же утром, в пустом доме, войдя на кухню, Клэй замер, увидев его – на бумаге, толсто начерченный углем.Он опустил палец, потрогал: окончательный Проект Моста: Первый Эскиз.Он вспомнил Кэри и подумал об арках моста, и вновь его удивил собственный голос:– Этот мост будет сделан из тебя.Пять лет и пианино, и дальнейшие легкие дниПять долгих лет он пролежал на полу в гараже, пока это не случилось.Что-то заставило его подняться.Пианино.Перевранный адрес.Предвечерний свет.Появляется женщина с музыкой и двумя эпосами – и что оставалось Майклу Данбару?В смысле второго шанса ему не могло пофартить сильнее.Ну ладно, а что происходило в эти пять лет между?Он расписывался в бумагах юриста дрожащей рукой.Совсем оставил живопись.Его подмывало вернуться в Фезертон, но он помнил голос в темноте и ее голову у себя на плече: «Ты бы и сейчас сидел в нашей дыре».А потом – стыд.Вернуться без девушки.– А где она? – станут спрашивать люди.– Что случилось?Нет, вернуться совсем он не мог. Пошли бы слухи, и ему совсем не хотелось, чтобы об этом говорили. Хватало и того, что он слышал в мыслях.– Что?Это часто его настигало, за едой или с зубной щеткой во рту.– Она его бросила?– Вот бедняга.– Ну, нельзя сказать, что это было так уж неожиданно… Она бедовая, а он, ну, звезд с неба не хватает, ведь так?Нет, лучше было остаться в городе. Остаться в этом доме и отмечать, как день за днем выветривается ее запах. В конце концов, здесь всегда есть работа. Город растет. Всегда можно пропустить по паре пива, одному дома или с Бобом, Спиро и Филом – мужиками с работы; у кого-то из них – жены и дети, у кого-то, как и у него, – ничего.Он время от времени наведывался в Фезертон, только чтобы навестить мать. Он радовался, что она участвует во всех обычных деревенских развлечениях. Благотворительные тортики. Парад на День Анзак. По воскресеньям – игра в шары на лужайке с доктором Вайнраухом. Вот жизнь.Выслушав его рассказ об Эбби, она не стала много говорить.Ее рука лежала на его руке.Скорее всего, она думала о своем муже, который ушел в огонь. Никто не знает, почему иногда человек уходит и не возвращается. Может, он хотел вернуться на какую-то малую долю меньше, чем остальные? Во всяком случае, в Эбби Майкл Данбар не сомневался.И еще картины, которые он больше не мог видеть.Ее образ заставлял думать.Где она.С кем.Брало искушение представить ее в движении, с другим мужчиной. Лучшим. Без церемоний.Ему хотелось не быть столь примитивным, хотелось, чтобы такие вещи не волновали, но они волновали. Они касались чего-то более глубокого, и там ему не нравилось задерживаться.Однажды вечером, года через три, он поставил все работы в гараже к одной стене и от края до края завесил простынями: занавес над жизнью. Но, покончив с этим делом, он не смог удержаться и не бросить прощальный взгляд, не провести ладонью по самому большому холсту, на котором она стояла с туфлями в руке у края прибоя.– Ну что ж, – сказала она. – Оставь их себе.Но здесь уже нечего было присваивать.Он задернул простыню.Пока он лез по склону оставшегося времени, и город заглатывал его.Майкл работал, водил машину.Подстригал лужайку: славный малый, хороший жилец.Откуда ему было знать?Откуда он мог знать, что еще через два года отец девушки-эмигрантки умрет в парке на скамейке в Европе? Откуда он мог знать, что в приливе любви и отчаяния она пойдет и купит пианино, а доставят его не к ней, а к нему – и она будет стоять посреди Пеппер-стрит рядом с троицей бестолковых грузчиков?Во многих смыслах он так и не поднялся с пола в гараже, и я слишком часто поневоле это воображаю.Он перекатывается на четвереньки, поднимается на ноги.Далекий гул улицы – так похожий на шум океана, – позади долгих пять лет, и я повторяю про себя, снова и снова.Давай же, вставай.Ступай к этой женщине с ее пианино.Если ты сейчас не выйдешь, не будет никого из нас: ни братьев, ни Пенни, ни отца, ни сыновей; а все, что нужно, – найти это все, создать это все и держаться за него, сколько сможешь.Часть четвертая. Города + воды + преступники+ аркиСтопка КлэяВ тот понедельник, когда Майкл уехал затемно и Клэй нашел на кухне эскиз, он приготовил завтрак и перебрался в гостиную. Все бумаги, заметки и наброски Убийцы были разложены на журнальном столике в семь отдельных стопок. Какие повыше, какие пониже, но у каждой сверху лежал листок с названием. А еще – камень, степлер или ножницы, чтобы листы не разлетелись. Не торопясь, Клэй прочел все названия:МАТЕРИАЛЫСПРАВОЧНИКЛЕСАСТАРЫЙ ПЛАН (БАЛОЧНЫЙ)НОВЫЙ ПЛАН (АРОЧНЫЙ)РЕКАиКЛЭЙКлэй сел у стола.Дал дивану поглотить себя.Написав «Кэри» в крошках от тостов, он потянулся к стопке под названием «ЛЕСА».С этого мгновения он читал, не отрываясь, весь день.Не ел, не ходил в туалет.Лишь читал, рассматривал и узнавал все о мосте в голове Майкла Данбара, и это была полная неразбериха из угля и жирного карандаша. Особенно СТАРЫЙ ПЛАН. В этой стопке было сто тринадцать страниц (Клэй пересчитал), заполненных ценами на лес, технологиями, подъемными блоками и предположениями о том, почему упал прошлый мост.