0 subscribers

–Мне уже пора заняться своей работой,– едва слышно пробормотала я.

–Но неужели вы не можете сделать короткий перерыв на ленч, Тигги? Уверен, что можете. К тому же мне совсем не хочется есть в одиночестве.Я бросила умоляющий взгляд на Берил, которая стоически его проигнорировала.–Как прикажете, сэр,– ответила она Зеду.– Ступайте в большую гостиную, а я сейчас подам туда бутерброды и вино. Проводите его, Тигги, и, будьте столь любезны, растопите камин, пока я буду тут возиться с закусками. Я буду готова буквально через несколько минут.Берил озвучила свою просьбу приказным тоном, и мне оставалось лишь повиноваться. Я молча повела Зеда в гостиную, а там занялась камином.–Вот это совсем другое дело!– воскликнул Зед, присаживаясь поближе к камину и протягивая руки к огню, чтобы согреть их.– Как жаль, что у нас нет горячего глинтвейна. Я бы сейчас с удовольствием оприходовал стаканчик, чтобы согреться после нашего марш-броска по долинам и по взгорьям. Вы катаетесь на лыжах, Тигги?–Я же из Швейцарии. Конечно, катаюсь.–Я бы с удовольствием увез вас в одно шале в Клостерсе. Как по мне, так там просто идеальное место. Лыжи, прогулки на свежем воздухе, а к обеду возвращаешься домой, и твой шеф-повар, отмеченный, между прочим, звездой Мишлена, потчует тебя превосходным эскалопом из телятины. Кстати, в какой школе вы учились?– задал он неожиданный вопрос.Я назвала школу, Зед вальяжно кивнул головой в ответ.–Самая лучшая. Наверняка свободно говорите по-французски?–Это мой родной язык. Хотя нас с сестрами с раннего детства обучали говорить на двух языках, французском и английском. А у вас какой родной язык?–Немецкий. Но и меня тоже, можно сказать, с пеленок обучали английскому. А еще русскому и французскому. Я, как и все мои домашние, принадлежу к самым разным странам и культурам и ни к одной конкретно. Я везде и нигде. Короче говоря, такой типичный глобалист образца двадцать первого века. Одно слово, космополит,– добавил он со смешком.В этот момент в гостиную вошла Элисон с подносом, на котором стояла бутылка белого вина и два бокала.–Оставьте,– приказал ей Зед тоном, не терпящим возражений.– Мы сами нальем.Девушка ничего не сказала в ответ, лишь сделала какое-то неловкое движение, отдаленно напоминающее реверанс. После чего поспешно ретировалась из комнаты.Я наблюдала за тем, как Зед внимательно изучил наклейку на бутылке, капнул немного вина в свой бокал, принюхался, повертел бокал в руке, потом попробовал на язык, удовлетворенно кивнул и лишь затем наполнил мой бокал.–Отличное вино для обеда. Свежее, терпкое, превосходный букет и хорошее послевкусие. Santé.–Santé.Мы чокнулись, и Зед сделал большой глоток из своего бокала. Я же лишь слегка пригубила из вежливости. У меня не было привычки пить в дневное время. Потом переключилась на созерцание огня и снова почувствовала на себе взгляд Зеда.–Вообще-то вы не похожи на уроженку Швейцарии, Тигги.–Все верно. Меня ведь удочерили. Как и всех моих сестер.И опять он понимающе кивнул в ответ. Странно! Будто он что-то знает…–А откуда вы родом на самом деле?–Из Испании, насколько я понимаю. Мой отец умер в прошлом году, а в своем прощальном письме, которое вручил мне нотариус, обозначил то самое место, где нашел меня.–Вы совершенно необычная девушка, Тигги.– Зеленые глаза Зеда переливались в пламени камина.– Многие выпускницы вашей закрытой школы, самой элитарной и дорогой в Швейцарии, наверняка из очень богатых семей. Такие маленькие капризные принцессы… Но вы… Вы совершенно другая.–Нас с сестрами не воспитывали так, чтобы мы воображали себя принцессами.–И при этом у вас было все и всегда самое лучшее.–Да, стиль нашей жизни всегда был очень рафинированным, это правда. Но нас с самого раннего детства учили понимать цену вещам, а также разбираться в том, что является самым важным в жизни.–И что же?– поинтересовался у меня Зед, снова наполняя свой бокал, а потом немного освежил и мой, хотя в этом не было необходимости.–Главное – быть хорошим человеком. Не судить о людях по тому положению, которое они занимают в жизни, потому что жизнь, как не раз повторял нам папа, это лотерея: кто-то в ней выигрывает, а кто-то остается в проигрыше.–В принципе, я согласен с ним,– кивнул Зед, все еще не отводя от меня глаз.– Хотя, с другой стороны, что мы с вами, в сущности, знаем о том, каково это – бороться за свое место под солнцем? У меня всю жизнь были деньги, впрочем, как и у вас. И нравится это нам или не нравится, но мы всегда знали, что у нас есть надежный тыл, такое теплое, уютное гнездышко, которое примет нас, подхватит и не даст упасть, если мы вдруг начнем падать. Поэтому, конечно, никто не возбраняет нам вести такое существование, будто у нас ничего нет. Но все равно нам неведом тот страх и то отчаяние, которые сопряжены уже с реальной нищетой.–Вы правы. Но мы, во всяком случае, можем быть благодарны судьбе за это. А еще мы можем попытаться воспользоваться своими привилегиями для того, чтобы сделать что-то хорошее в этой жизни,– возразила я запальчиво.–Я восхищен вашим альтруизмом. Предполагаю, что вы трудитесь здесь, ухаживаете за животными и прочее практически бесплатно, за какие-то мизерные деньги.–Так оно и есть,– согласилась я.–Должен предупредить вас, Тигги, что ваши благие намерения могут со временем исчезнуть, раствориться, просто потеряться по дороге.–Никогда!– упрямо тряхнула я головой.–Такое впечатление,– Зед неторопливо отхлебнул немного вина, а потом снова исподлобья глянул на меня,– что вы, подобно первым христианским мученикам, носите на себе власяницу?–Никаких власяниц! Я делаю то, что люблю, и занимаюсь этим в месте, которое мне тоже очень нравится. И никаких других мотивов у меня нет. И уж точно, мною не движет раскаяние или чувство вины. Я живу на то, что зарабатываю, и это меня устраивает.– Я вдруг инстинктивно почувствовала, что Зед пытается навязать мне нечто такое, что всегда было мне чуждо и никогда не станет частью меня.– Я… – Я слегка повела плечами.– Я – такая, какая есть.–Наверное, именно поэтому я и нахожу вас такой притягательной.Я увидела, как его рука, словно змея, устремилась к моей. Но, слава богу, в эту минуту в дверь резко постучали.–Ваш ленч,– провозгласила Берил, входя с подносом.–Большое спасибо,– откликнулась я, наблюдая за тем, как она величественно проследовала к журнальному столику перед камином и водрузила на него поднос.–Да, спасибо, Берил,– улыбнулся Зед.– Вы очень любезны. И еще раз прошу простить меня за то, что я доставил вам лишние хлопоты.