0 subscribers

–Потерпите еще часок-другой. Ангелина, как и все цыгане, ночная птичка. Обычно она встает с постели где-то ближе к полудню.– Мар

При этих словах Марселла выразительно вскинула брови и исчезла в доме. А я осталась сидеть на солнышке, размышляя обо всем том, что мне только что поведала Марселла. «Просто невероятно,– думала я.– Ведь я предполагала, что поиски Ангелины отнимут у меня кучу времени, что я вообще могу не отыскать ее, а тут все так просто». Ангелина живет по соседству с тем домом, на террасе которого я сейчас сижу.«Может быть, это все от того, что в последнее время твоя жизнь, Тигги, и так изобиловала всякими осложнениями, и ты заслужила небольшую передышку…»Я снова встала и направилась к воротам, открыла их, потом повернула влево и сделала несколько шагов вниз по петляющей тропинке. Остановилась перед входной дверью в соседнюю пещеру. Она действительно была выкрашена в пронзительно голубой цвет. Дрожь прошла по моему телу.–Здесь началась твоя жизнь…– подсказал мне мой внутренний голос. И тут же в моем воображении возник образ Марии. Вот они с Лусией сидят на ступеньках крыльца и плетут корзины, а вокруг них деревня продолжает жить своей жизнью, шумит и полнится какофонией самых разнообразных звуков. Зато сейчас здесь тихо. Только птички щебечут, укрывшись в тени оливковых рощ, которые каскадами спускаются вниз по склону горы, что за мной.–Город-призрак,– сказала я вслух. Мне стало грустно, что жизнь покинула эти места. Впрочем, не стоит романтизировать прежнюю жизнь здешних цыган. Можно только представить себе, как они обитали тут в Сакромонте целыми семьями, не имея даже самых элементарных удобств. И вот, по иронии судьбы, новый век наладил быт людей, но полностью разрушил пульсирующую жизнь здешней коммуны.Я уселась на стенку и стала любоваться видом Альгамбры. Вспомнила, как изумилась Марселла, когда узнала, что я приехала к ним в поисках своих корней. А ведь до сего момента мне и в голову не приходило, что люди могут стыдиться того, что в их жилах течет цыганская кровь. Чилли высоко ставил культуру своего народа, который, со всей очевидностью, является и моим народом. А потому я даже испытывала некую гордость при мысли о том, что являюсь составляющей частью этой культуры. Но сейчас все вдруг предстало передо мной в совершенно ином свете. За всю свою жизнь я ни разу не сталкивалась с тем, что называется расовыми предрассудками. Возможно, потому что у меня стандартная западноевропейская внешность плюс швейцарский паспорт на руках. А вот тем, кто когда-то обитал в этих пещерах, даже въезд в город был запрещен, их преследовали повсюду, и они могли вращаться только в своей среде. Общество отказывалось иметь с ними дело.–Но почему?– пробормотала я с недоумением.«Потому что мы не такие, как другие люди, они не понимают нас и потому боятся…»Я поднялась с ограды и прошла чуть дальше вниз, увидела на стене вывеску музея, к которому вел ряд узеньких ступенек. Я уже стала подниматься по ним наверх, но тут что-то сильно сдавило мне грудь, будто кто-то крепко обхватил меня рукой. Видно, полученная рана все еще давала о себе знать, и я медленно побрела назад к отелю, а там, усевшись на солнышке, стала поджидать, пока боль пройдет.–У Ангелины уже открыта дверь,– объявила мне Марселла минут через двадцать, миновав ворота с корзинкой, полной яиц.– Значит, она уже встала. Вот!– Марселла достала из корзинки три яйца и сунула их мне в руки.– Скажете ей, что это от меня,– пояснила она.–Хорошо.Я заглянула к себе в комнату, быстро причесалась и приняла пару таблеток ибупрофена, чтобы унять боль и в боку, и в груди.–Ну вот!– обратилась я к себе, забирая яйца.– Courage, mon brave… Смелость и еще раз смелость,– пробормотала я, широко распахнув ворота ногой, и направилась к голубым дверям. Дверь действительно была открыта, а поскольку руки мои были заняты, то я не смогла объявить о своем приходе, постучав.–Здравствуйте! Hola! Есть кто?– крикнула я в темноту.Через какое-то время на пороге появился мужчина с лихо закрученными вверх усами. Никогда еще я не видела таких шикарных усов. Под стать усам была и густая шевелюра седых волос на голове. Мужчина был хорошо сложен, а его смуглая кожа, испещренная глубокими морщинами и прожаренная насквозь горячим андалузским солнцем, хорошо гармонировала с парой глаз цвета темного шоколада. Он держал в руке метелку, слегка выставив ее вперед, словно намеревался использовать в качестве оружия.–Ангелина дома?– спросила я у него.–Никаких гаданий до семи вечера,– ответил он на английском, но с сильным акцентом.–Нет, сеньор. Я пришла не гадать. Меня направили сюда, чтобы я могла встретиться с Ангелиной. Судя по всему, я ее родственница.Мужчина глянул на меня, потом слегка подался назад.–No comprendo, сеньорита.– С этими словами он захлопнул дверь у меня под носом.Я осторожно положила яйца на ступеньку крыльца и постучала в дверь.–У меня для вас яйца,– кое-как вымолвила я по-испански и торопливо добавила: – От Марселлы.Дверь снова отворилась. Мужчина нагнулся к ступенькам и взял яйца.–Gracias, сеньорита.–Так все же можно мне войти? Пожалуйста!– В конце концов, не для того я проделала такой долгий путь сюда, чтобы меня встретил на пороге какой-то старик с метлой и не пустил в дом.–Нет, сеньорита,– отрезал он и попытался снова захлопнуть дверь, но я успела просунуть туда ногу.–Ангелина!– громко позвала я.– Меня зовут Тигги. Меня Чилли прислал к вам,– прокричала я во весь голос, потому как мужчина с метлой все же выиграл схватку и снова стукнул дверью мне в лицо. Я подавила тяжелый вздох и поплелась назад в гостиницу, чтобы поговорить о случившемся с Марселлой.–Ее что, нет дома?– страшно удивилась она.–Скорее всего, она дома, но меня не пустил к ней какой-то мужчина.–А… Это Пепе… Всегда стоит на страже. Между прочим, он приходится Ангелине дядей,– пояснила Марселла.– Может, стоит попытаться сходить туда еще раз?Но не успела я дойти до ворот, как из-за угла прямо на меня выскочил Пепе. Не говоря ни слова, он схватил меня за руку своей огромной ручищей и улыбнулся, глянув сверху вниз.–Так это ты… совсем уже взрослой женщиной стала,– добавил он, и я увидела, как его карие глаза наполнились слезами.–Простите м-меня, но я не…– проговорила я, слегка запинаясь.–Я – Пепе, твой Tio, твой двоюродный дед,– пояснил старик, прежде чем обнять меня. Потом он повел меня по тропинке вниз в сторону пещеры с голубыми дверями на входе.– Perdon, моя сеньорита,– и добавил что-то непонятное на испанском.– Я не признал тебя с самого начала!