Время
0 subscribers

– Охотно, – кивнул Александр, расстегивая шинель, и с удовольствием отметил, как впились глаза барона в ордена на его груди

– Охотно, – кивнул Александр, расстегивая шинель, и с удовольствием отметил, как впились глаза барона в ордена на его груди – особенно в сияющую золотом афганскую звезду, которую поручик никому бы не показал, кроме него. – Вы… эээ… Вы в курсе, – с некоторым трудом справился с собой Михаил Семенович, – сколько именно должен мне… ммм… Дмитрий Аполлинарьевич? У вас там хватит? – кивнул он на чемоданчик. – С избытком, – заверил его Бежецкий. – Триста пятьдесят тысяч рублей, если не ошибаюсь? – Мммм… Почти что так, – принял бесстрастный вид банкир. – Четыреста. Изволите выдать? – Изволю. А вы, сударь, извольте выдать закладные, векселя или что там у вас. – Непременно. – Барон суетливо выбрался изза стола. – Позвольте отлучиться на минуточку? Отсутствовал он минут пятнадцать. За это время скучающий молодой офицер успел изучить обстановку кабинета, пролистать лежащий на краю стола толстый экономический журнал, содержимое которого уже с первых страниц навеяло на него несказанную тоску. Исчиркать и изрисовать рожицами парутройку листов бумаги… – Не скучаете? – Барон с лучезарной улыбкой Деда Мороза выложил перед ним на стол тоненькую пачку красивых, похожих на ассигнации бумажных листов, щедро украшенных российскими двуглавыми орлами и радужными печатями в золотистых медальонах. – Тут все – копеечка в копеечку. Все четыреста тысяч целковых. Вот это – закладная на особняк… – принялся он листать бумаги. – Это вот – вексель на двадцать пять тысяч… – Не трудитесь. – Саша равнодушно посмотрел вексель на свет, бросил обратно на стол и отщелкнул замки своего «сейфа» – ювелир расщедрился на действительно неплохой чемоданчик: из какогото легкого, но прочного сплава, по словам приказчика, в огне не горящий и в воде не тонущий. И не поддающийся взлому. Перед Раушенбахом одна за другой улеглись на зеленое, словно у карточного стола, сукно восемь аккуратных, перехваченных крестнакрест бумажными бандерольками, пачек. – Можете не пересчитывать. – А вот тут не вам меня учить, молодой человек, – огрызнулся банкир, нервно разорвал одну из бумажных полосок и молниеносно, как карточную колоду, пролистнул веер пятисотрублевок – только портреты Петра Великого промелькнули.