Миша Гриша
0 subscribers

Облачко побежал вперед, но на бегу несколько раз оглядывался на старших.

Никогда еще Огнегрив не видел его столь смущенным. Что и говорить, ужасное потрясение для такого гордеца и зазнайки! — Как хорошо, что ты была рядом! — с благодарностью сказал он Пепелюшке. Ему было немного стыдно за свое невежество. Не будь Пепелюшки, он не сумел бы предупредить Облачко и предотвратить беду! — Ты так много успела узнать от Щербатой!

— Она прекрасный учитель! — ответила Пепелюшка и, отряхнув шерстку от снега, заковыляла в овраг вслед за Облачком. Огнегрив пошел рядом, еще сильнее замедляя шаг, чтобы не заставлять ее выбиваться из сил.

На этот раз Пепелюшка заметила его хитрость. — Знаешь, моя лапа уже совсем зажила, — тихо сказала она. — Очень не хочется покидать Щербатую, да, видно, придется. Не могу же я всю жизнь просидеть около нее! — Она остановилась и посмотрела на Огнегрива. Озорные искорки погасли, и теперь в голубой бездне ее глаз Огнегрив видел лишь боль и тоску. — Я не знаю, что мне делать. Огнегрив вытянулся и нежно потерся щекой о ее щеку. — Синяя Звезда знает. Она поможет тебе. — Может быть, — кивнула Пепелюшка. — Сколько себя помню, я всегда хотела быть похожей на Синюю Звезду. Она благородная, она посвятила племени всю свою жизнь… Но как я могу послужить моему племени? Какой от меня прок?

— Не знаю, — признался Огнегрив.

Жизнь кота племени предельно проста. Из детской — в пещеру учеников, потом посвящение в воины, а по достижении почтенного возраста — заслуженный покой в обществе старейшин. Огнегрив никогда не задумывался, как складывается жизнь у тех, кто по каким-то причинам выпадает из этой размеренной жизни. Что остается делать калекам, которые не могут ходить в дозор, не могут охотиться и сражаться, как подобает воинам? Даже королевы, выхаживающие котят, когда-то были воинами и обучались защищать своих детенышей.

Пепелюшка была храброй и умной, до несчастного случая на дороге она готова была посвятить племени всю свою энергию и преданность. Неужели все это должно пропасть даром? «Во всем виноват Коготь, — мрачно подумал Огнегрив. — Это он поставил метки слишком близко к Гремящей Тропе! Все из-за него!» — Ты должна поговорить с Синей Звездой, — решил он. — Попроси у нее совета.

— Ладно, — кивнула Пепелюшка. — Пепелюшка! — прервал их разговор отчаянный визг Облачка. — Иди посмотри, что я нашел!

— Иду! — Пепелюшка заковыляла к малышу.

На ходу она обернулась к Огнегриву и невесело пошутила: — Надеюсь, это не ядовитый паслен!

Огнегрив посмотрел ей вслед. Он всей душой надеялся, что Синяя Звезда поможет Пепелюшке найти Достойное место в племени. Синяя Звезда — великая предводительница, прославившая себя не только отвагой в боях, но и неусыпной заботой о своих котах.

Огнегрив невольно вздохнул, вспомнив, как предводительница разозлилась на него, когда он пересказал ей историю Лужицы. Почему она повела себя так странно? Почему история о двух котятах из Грозового племени настолько потрясла ее, что она закрыла глаза на преступление Когтя?! Огнегрив помотал головой и пошел догонять Пепелюшку. Ясно одно — у Синей Звезды есть какая-то тайна, и проникнуть в нее ему, видимо, не суждено.— Клещей?! — воскликнул Облачко, от отвращения забыв о страхе перед глашатаем. — С какой стати я должен этим заниматься? Почему они сами не могут искать своих клещей!

— Потому что они старейшины, — прошипел Коготь. — Если ты хочешь когда-нибудь стать учеником, тебе придется хорошенько усвоить законы племени. — Он гневно посмотрел на Облачко и закончил: — Отправляйся немедленно. И не смей оставлять работу без моего разрешения!

Облачко дерзко поднял голову, но не посмел второй раз возразить глашатаю. Выдержав грозный взгляд Когтя, он повернулся и кинулся в туннель. Чернобурка с горестным криком бросилась вслед за ним.

— Я всегда был против того, чтобы приносить в племя домашних котят! — фыркнул Коготь. Он обращался к Дыму, но при этом не сводил глаз с Огнегрива, явно вызывая его на спор. Огнегрив отвернулся. — Пошли, Папоротник, — тихо сказал он, подавляя гнев. Сейчас он не мог позволить себе открыто сцепиться с Когтем. — Я помогу тебе дойти до Щербатой.

— А я вернусь и подберу нашу добычу! — предложила Песчаная Буря. — Надеюсь, вы не хотите, чтобы этот барсучище нашел ее и слопал?

С этими словами она кинулась вверх по склону.

— Спасибо! — крикнул ей вслед Огнегрив и повел Папоротника в лагерь. С каждым шагом ученик хромал все сильнее и выглядел очень измученным. Подойдя к туннелю, Огнегрив изумленно попятился. Из лагеря, в сопровождении Щербатой, медленно выходил Хвостолом. Охранявшие его Частокол и Долгохвост бежали сзади, сердито переговариваясь между собой.

— Должно быть, мы спятили, если разрешаем ему такие вольности! — ворчал Долгохвост. — А ну как он сбежит?

— Куда он сбежит?! — прикрикнула на него Щербатая. — Скорее ежи полетят! Что за безмозглый комок шерсти! — проворчала она, осторожно сгребая снег с гладкого камня. Расчистив площадку, она подвела к ней Хвостолома. Тот молча сел, подставив солнцу ослепшую морду, и жадно втянул ноздрями зимний воздух.

— Сегодня хороший денек, — приговаривала старуха, тесно прижимаясь к нему, и голос ее дрожал от нежности: — Скоро снежок-то растает и начнется сезон Юных Листьев. В лесу будет полным-полно жирной и вкусной дичи. Вот тогда-то ты совсем поправишься, верно?

Слушая ее ласковое бормотание, Огнегрив вспомнил о том, о чем не знал ни один кот. Даже сам Хвостолом не догадывался, что старая целительница приходится ему родной матерью. Бывший предводитель неподвижно сидел на камне, безучастный к добрым словам Щербатой. Заглянув в глаза старухи, Огнегрив прочел в них такую боль, что невольно вздрогнул. Закон запрещает целителям иметь детей, поэтому в свое время Щербатой пришлось отказаться от своего сына и отдать его на воспитание другой королеве. А совсем недавно, когда шайка Звездолома напала на лагерь Грозовых котов, Щербатая выцарапала сыну глаза, спасая себя и свое племя.

И все же она продолжала любить Хвостолома, хотя понимала, что значит для него не больше, чем любая другая кошка из Грозового племени! Поняв это, Огнегрив едва не расплакался от жалости к старухе.

— Я все расскажу Когтю! — возбужденно крикнул Частокол, взбираясь на камень, на котором сидел слепой кот. — Он не велел разрешать пленнику покидать лагерь! Огнегрив одним прыжком очутился возле вопящего кота, так, что его морда почти коснулась усов Частокола, и зашипел: