1 subscriber

Я сказал: — Уже поздно.

Я согласился — да, таким образом она и вправду будет наказана. Но Раймон сказал, что он, пожалуй, не сумеет составить такое письмо, вот он и подумал — может, я напишу за него. Я ничего не ответил, и он предложил, если я не против, заняться этим сейчас же. Я сказал, что не против. Он выпил стакан вина и поднялся. Отодвинул тарелки и остатки застывшей в жиру колбасы.

Старательно вытер клеенку на столе. Вынул из ящика ночного столика лист бумаги в клетку, желтый конверт, красную деревянную ручку и квадратную чернильницу с лиловыми чернилами. Когда он назвал имя женщины, стало ясно, что она мавританка. Я сочинил письмо. Писал отчасти наобум, но старался, чтобы Раймон был доволен , — в сущности, отчего бы и не постараться? Потом прочел ему письмо вслух. Он слушал, курил и качал головой, потом попросил прочесть еще раз. Остался вполне доволен.

И сказал мне: — Я же знал, что ты человек бывалый. Не сразу я заметил, что он перешел на «ты».

Только когда он заявил: «Вот теперь ты мне настоящий друг!» — меня это поразило.

Он повторил то же самое еще раз, и я сказал: «Да».

Мне все равно, друг так друг, а ему, видно, вправду этого хотелось. Он запечатал письмо, и мы допили вино. Потом посидели молча, покурили. На улице стало совсем тихо, прошуршала шинами одинокая машина.

Я сказал: — Уже поздно.

Я сказал: — Уже поздно.