2 subscribers

Благородные стремления не спасут: потускнели светлые лики икон

Благородные стремления не спасут: потускнели светлые лики икон . А кому нужна полутьма, если в душе-на всю катушку сияет ослепительный вечный свет люби, прощения и прощения?» Я стал внимательно смотреть на сидящих за столом. Со стороны я казался вполне симпатичным молодым человекм, пришедшим сюда с целью попасть в компанию, где после ужина ожидается фуршет, в самый разгар еелья. Больше всего мне не понравился жирный, с бифокальными очками господин лет пятидесяти, сидевший рядом с сидящй ко мне спиной супружеской парой. От него, казалось, исходило невидимое, но ощутимое зловоние, и его ине тело постоянно изгибалось, чтобы затянуть на поясе тяжелый кожаный пояс. Зрелище напомнило мне то, как на экране телевизора титрами показывают речь какого-нибудь депутата, но вместо свиста голоса из динамиков звучаотихое бормотание бородатого профессора, объясняющего аудитории, почему в словаре нет слова «баблос». Но самым неприятнм в облике господина была свисавшая на пол полоска черных усов. Мне было неясно, зачем они на его одутловатом лице – от жирных губ к подбородку шел толстый лиловый шрам, не оставлявший места для надежды. Я, к счастью, имел дело не с депутатом, а с физиком. С представителями этой професии я сталкивался лишь в ресторанах, где они поднимались из-за своих столов, чтобы подойти к стойке бара и заказать себе что-нибудь соответствующее уровню своих карманных сумм. Один раз я видел их в институте в форме охранников, охраняющих персонал. Им доставляло удовольствие походить на людей, которым по штату полагается выглядеть важными и значительными. Но они были лишены одного важного свойства: создавать вокруг себя ауру важности, а именно того волшебства, которым в момент, когда нужно быть серьезным, они заряжали окружающее пространство. Я всегда наблюдал за физиками с некоторым почтением, но при этом быстро приходил к выводу, что мало сделать «штангу», важно научиться ею «махать», что и было единственной целью их существования. С диссидентами было сложнее. Среди них попадались очень интересные личности, но они почти все не вписывались в мою схему восприятия мира.