0 subscribers

Мы не расставались ни у прилавков, ни у кассы.

Мы не расставались ни у прилавков, ни у кассы. Бабетта купила три газетенки для следующего визита к Старику Тридуэллу. В очереди мы вместе их читали. Потом вместе пошли к машине, погрузили покупки, сели рядышком и поехали домой.
   – Вот разве что глаза, – сказал я.
   – То есть?
   – Чакраварти считает, что мне нужно обратиться к окулисту.
   – Опять цветные пятнышки?
   – Да.
   – Перестань носить эти темные очки.
   – Без них я не могу читать лекции о Гитлере.
   – Почему?
   – Они нужны мне, вот и все.
   – Дурацкая, бесполезная вещь.
   – Я сделал карьеру, – сказал я. – Может, конечно, я понимаю не все ее факторы, но тем больше оснований не вмешиваться.
   Центры помощи страдающим дежа-вю закрылись. Незаметно прекратила работу «горячая линия». Казалось, люди почти всё забыли. Едва ли я вправе их винить, хотя и чувствовал, что меня в известной мере бросили расхлебывать кашу в одиночку.
   Уроки немецкого я посещал исправно. Мы с учителем начали работать над вступительным словом, которое мне, возможно, предстояло произнести перед делегатами конференции по Гитлеру – до нее оставалось несколько недель. Окна полностью завалило мебелью и всяким хламом. Говард Данлоп сидел посреди комнаты, и его овальное лицо омывали шестьдесят ватт пыльного света. Я начал подозревать: разговаривает он только со мной. А кроме того – что я ему нужен больше, чем он мне. Жуткая, тягостная мысль.
   На полуразвалившемся столе возле двери лежала книга на немецком языке. На переплете зловеще чернел жирный готический шрифт названия: «Das Aegyptische Todtenbuch».
   – Что это такое? – спросил я.
   – «Египетская книга мертвых», – прошептал Данлоп. – В Германии это бестселлер.