0 subscribers

Каково же было мое удивление, когда, допыхтев почти до вершины холма, я увидел, что Винни остановилась.

Каково же было мое удивление, когда, допыхтев почти до вершины холма, я увидел, что Винни остановилась. На ней был утепленный пуховик «Гор-Текс», и она смотрела на запад. Я не спеша направился к ней. Миновав ряд частных домов, я увидел, почему она вдруг остановилась. Край земли дрожал в темноватой дымке. В нее, словно корабль в пылающее море, погружалось заходящее солнце. Очередной постмодернистский закат, изобилующий романтическими образами. Стоит ли его описывать? Достаточно сказать, что все в нашем поле зрения, казалось, существует л ишь для того-, чтобы накапливать в себе его свет. Впрочем, закат был не из самых эффектных. Раньше бывали и более насыщенные цвета, общая панорама полотна тоже впечатляла сильнее.
   – Привет, Джек. Я не знала, что вы сюда ходите.
   – Обычно я езжу на путепровод.
   – Замечательно, правда?
   – Да, очень красиво.
   – Заставляет задуматься. Право же заставляет.
   – О чем же вы думаете?
   – О чем вообще можно думать перед такой красотой? Мне становится страшно, и я это знаю.
   – Это еще не самое жуткое зрелище.
   – А меня пугает. Ого, вы только взгляните!
   – В прошлый вторник видели? Яркий, великолепный закат. А в этом, по-моему, нет ничего особенного. Наверное, они начинают постепенно сходить на нет.
   – Надеюсь, что нет, – сказала она. – Без них было бы скучно.
   – Возможно, в атмосфере становится меньше ядовитых веществ.
   – Есть целое философское направление, и его представители считают, что эти закаты вызваны не остатками облака, а остатками микроорганизмов, которые его съели.
   Мы стояли и рассматривали вал ярко-красного света, похожий на пульсирующее сердце в репортаже по цветному телевидению.
   – Помните блюдцевидную пилюлю?