0 subscribers

Мы с Марри шли по территории колледжа в своей европейской манере – степенно, с задумчивым видом, склонив головы за беседой.

Мы с Марри шли по территории колледжа в своей европейской манере – степенно, с задумчивым видом, склонив головы за беседой. Иногда один хватал другого за руку возле локтя – жест близости и физической поддержки. В других случаях мы шли чуть поодаль друг от друга, Марри – сжав руки за спиной, Глэдни – по-монашески сложив на животе, что выдавало некоторую озабоченность.
   – Как ваши успехи в немецком?
   – Я еще неважно говорю. Слова даются с трудом. Мы с Говардом готовим вступительную речь для конференции.
   – Вы зовете его Говардом?
   – Не в глаза. В глаза я его никак не зову, и он меня никак не называет. Вот такие отношения. А вы хоть изредка с ним видитесь? В конце концов, живете под одной крышей.
   – Разве что мельком. Похоже, такое положение вещей вполне устраивает всех пансионеров. У нас такое впечатление, будто этого жильца не существует.
   – Что-то в нем не так. Не могу понять, что именно.
   – Он телесного цвета, – сказал Марри.
   – Верно. Однако меня не это беспокоит.
   – Нежные руки.
   – Разве в этом дело?
   – Нежные руки у мужчины заставляют задуматься. Вообще нежная кожа, младенческая. По-моему, он не бреется.
   – А что еще? – спросил я.
   – Пятнышки высохшей слюны в уголках рта.
   – Вы правы, – взволнованно сказал я. – Высохшая слюна. Когда он наклоняется вперед, демонстрируя артикуляцию, я чувствую, как слюна летит мне прямо в лицо. А что еще?
   – Еще привычка стоять у человека над душой.
   – И все это вы замечаете, хотя видитесь с ним мельком. Удивительно. Что еще? – спросил я.
   – Еще строгая осанка, которая, по-моему, не вяжется с его шаркающей походкой.
   – Да, при ходьбе он не шевелит руками. Еще, еще?
   – И кое-что еще, никак со всем этим не связанное, нечто мрачное и жуткое.
   – Вот именно. Но что? Никак не могу понять.