0 subscribers

Вновь наступила пауза.

Вновь наступила пауза. Мы немного подождали, гадая, окончен ли разговор. Потом опять взялись за еду. Принялись молча обмениваться лишними кусочками курицы, совать руки в картонные коробки с жареной картошкой. Уайлдер любил мягкие белые ломтики, и все выбирали их для него. Дениза раздала маленькие пакетики с водянистым кетчупом. Как и все в машине, наши облизанные пальцы пахли жиром. Мы менялись кусочками и глодали кости.
   Стеффи вполголоса спросила:
   – А в космосе очень холодно?
   Мы снова стали ждать. Потом Генрих сказал:
   – Зависит от того, как высоко заберешься. Чем выше, тем холоднее.
   – Минуточку! – сказала Бабетта. – Чем выше, тем ближе к солнцу. А значит, теплее.
   – С чего ты взяла, что солнце находится высоко?
   – Как же оно может быть низко? Чтобы увидеть солнце, надо посмотреть наверх.
   – А ночью? – спросил Генрих.
   – Оно находится с другой стороны земли. Но люди все равно смотрят наверх.
   – Самое главное в теории сэра Альберта Эйнштейна, – сказал он, – солнце не может быть наверху, если стоишь на солнце.
   – Солнце – огромный расплавленный шар, – сказала Бабетта. – Стоять на солнце невозможно.
   – Он же сказал «если». По существу, нет ни верха и низа, ни жары и холода, ни дня и ночи.
   – Что же есть?
   – Тяжелые молекулы. Весь смысл космоса в том, что там могут остывать молекулы, улетевшие с поверхности гигантских звезд.
   – Как молекулы могут остывать, если не существует ни жары, ни холода?