0 subscribers

Звезды плывут по небу. Рассказ.

Вальке казалось, что он никогда не вернется сюда. Пальцы, вцепившиеся в гриву Геральта, казались вечными — длинные, потрескавшиеся. Валька не замечал, как они зарастали коркой запекшейся крови. Они гнили, как и висок. Они были слаще сахара и вкуснее того, что давал ему батька. Выкованные на огне, их сила и мощь были далеки от земной, привычной жизни, от предков, что жили на Земле и землянам оставили не меньше, чем Туча и Смерть.

Вернется ли? Или повторит судьбу бойца, которого бросили умирать на далекой планете, не дав прийти в сознание? Отчаяние, страх, злость, ненависть. И одновременно — любовь. К любой жизни на этой планете. К самой жизни, уготованной ему раненым и умирающим бойцом.

Я крикнул капитану дзо, что надо драться за купол. Я кричал ему, что у них нет другого выхода. Я даже погрозил ему кулаком — и ничего не почувствовал. Только жаркие искры от удара в висок — когда я развернулся и помчался к краю крыши, я помнил, как я его ударил. Я только и смог — закричать:

— Не уйдешь!

И упал. И тут же понял, что виноват только в том, что думал, будто смогу умереть, не увидев барсучий пузырь. Я бросил его на землю, когда понял, где нахожусь, а потом уже ничего было не изменить — пузырь лопнул.

А потом все было черно, лишь белый туман дрожал и переливался.

Я полз, как червь, сворачиваясь в клубок и смаргивая не перестающий бежать по лицу пот. И думал, что я бессмертный. Такой же, как монстр, которого я прихлопнул. Я не чувствовал боли. Ни в теле, ни в висках. Только огонь в груди. И страх за тех, что там внизу. А еще ненависть и любовь, а больше всего — равнодушие.

Как выжила Ирида, я не знал. Она стояла на коленях, прижав ладони к лицу и продолжая что-то кричать. Пламенеющее в ее глазах безумие вот-вот должно было вырваться из узды, разрушить ее изнутри, чтобы огонь разжегся в ней пожаром. И только холод от ее ладоней останавливал огонь. Но он все равно бушевал, не ведая преград.