0 subscribers

Принц Наарск нежно приложил ладонь к лицу ведьмы и кивнул ей. Женщина улыбнулась в ответ, сказала что-то своей дочери и, поверну

Принц Наарск нежно приложил ладонь к лицу ведьмы и кивнул ей. Женщина улыбнулась в ответ, сказала что-то своей дочери и, повернувшись к Танкуилу, зашагала в его сторону, высоко подняв голову и расправив плечи. На виду у неё не было никакого оружия, но Танкуил полагал, что оно ей и не нужно, если она столь могущественна, как заявляла.

— Он даёт вам последний шанс уехать, — сказала ведьма, подойдя ближе и остановившись почти на расстоянии удара, и уж точно за пределами досягаемости пистолета.

— А я даю вам последний шанс подчиниться моему правосудию, — бросил Танкуил с ухмылкой, на которую ведьма не ответила.

— Он хочет, чтобы я убила вас, — продолжила она, словно он и не говорил, — но он не понимает, что это будет означать его погибель. У Инквизиции ссора со мной, и пусть так оно и остаётся. Я нанесу вам поражение и вышвырну вас, а потом, когда вы вернётесь с другими, меня уже не будет. Умоляю вас, не говорите им о моей дочери — если они попытаются забрать её, Наарск будет сражаться. — Всё это ведьма сказала тихим голосом, так чтобы никто кроме Танкуила не мог этого услышать.

Он и не собирался никому рассказывать о ведьминой дочери, пока та не стала бы использовать магию матери.

— Я ничего не обещаю. Свадьба была его идеей?

Ведьма улыбнулась, и Танкуил увидел слёзы в её глазах.

— Он думал, это защитит меня.

— Глупый план.

— Так он показывает, что ему не всё равно. Скольких ведьм вы убили?

— Что-то среднее между одной и всеми.

— Это не ответ.

Танкуил отвёл взгляд. Он даже не знал, почему обдумывает ответ.

— Тридцать семь.

— А скольких невинных вы убили?

— Больше.

— Поэтому вы сейчас медлите?

— Что?

Ведьма слегка улыбнулась ему, что напомнило Танкуилу Джеззет, и он почувствовал, как крутит его внутренности.

— Вы уже получили своё оружие, — сказала она. — Могли бы напасть на меня в любой момент, и всё же вы медлите. Почему же?

Говоря это, ведьма повернулась и пошла влево, изменяясь. Верла Пре'лейн исчезла, и теперь стояла перед Танкуилом в образе его матери, какой та была, когда он был ребёнком. Она не была красивой, никто не называл её красавицей, но у неё была странная материнская аура, которая приковывала взгляд и заставляла Танкуила желать угодить ей.

— Это не сработает, — сказал он, злобно глядя на ведьму в образе его матери. — Моя мать тоже была еретичкой.

— Возможно, в этом-то и суть, — сказала его мать, а потом повернулась и пошла в другую сторону. И снова её внешний вид изменился — теперь она стала старой и скрюченной, с согбенной от долгого труда спиной. Кожа стала морщинистой и обветренной, волосы белыми, словно кость, и хрупкими, как солома, а во рту виднелись лишь дёсны с единственным оставшимся зубом. Теперь Танкуил снова смотрел на первую выслеженную им ведьму.