0 subscribers

Понятие «кризисный возраст» во многом условно. Принято считать, что по мере своего взросления дети

Понятие «кризисный возраст» во многом условно. Принято считать, что по мере своего взросления дети

Понятие «кризисный возраст» во многом условно. Принято считать, что по мере своего взросления дети переживают несколько кризисов — в один год, три и шесть. Но у кого-то этот кризис проходит незамеченным, а у кого-то — растягивается на несколько лет.

Чем сложен возраст от пяти до семи? Тем, что это время окончательного становления личности ребенка. Вспомним старую русскую присказку: учи ребенка, пока поперек лавки ложится! Не будем выяснять, какой ширины была лавка у мудреца, придумавшего эту фразу, но абсолютно понятно, что, если до семи лет ребенку не удалось привить общих правил поведения, если в нем не закрепились основные социальные понятия, дальше проблемы с ним только усугубятся.

И еще одни безусловный факт: по многочисленным наблюдениям психологов, именно на старший дошкольный возраст приходится наибольшее количество страхов. Считается нормой, если ребенок в разговоре со специалистом может назвать семь, восемь, а то и девять постоянно мучающих его страхов. Чаще всего они выступают определенным комплексом, где каждый последующий страх имеет под собой ту же основу, что и предыдущий. Соответственно и рассматривать мы их будем по группам, подбирая к каждой свои профилактические меры.

Ну а теперь еще немного о характерных особенностях этого возраста. С пяти лет дети начинают задаваться более общими, отвлеченными вопросами. На смену «Почему листья зеленые?» приходят «Откуда мы взялись? В чем смысл жизни?». Конечно, пока нет смысла забивать голову ребенка философскими трактатами и цитировать ему известных мудрецов — эти вопросы просто говорят о том, что его мозг дозревает до абстрактного мышления.

Попросите четырехлетнего малыша описать игрушку — он в лучшем случае назовет один-два ее признака: «Она белая и большая» (про игрушечную собаку) или «Он круглый и гладкий» (про мяч). Всего год спустя ребенок уже выделяет всю совокупность признаков, учится разделять явления и предметы по группам, классифицировать их. Именно с пяти лет (и не раньше) есть смысл начинать учить малыша узнавать время по часам — его пониманию становится доступна категория времени, а заодно и пространства.

В этом возрасте детям становятся доступны тонкости отношений между людьми. Обратите внимание: девочки из всех игр начинают предпочитать дочки-матери, где они примеряют на себя то роль взрослого, то малыша. Они уже могут выстроить незамысловатый сценарий и довести его до конца — «Давай ты как будто мама, а я дочка, и ты приходишь с работы усталая, а я помогаю тебе занести сумку на кухню, и мы готовим ужин». Самой любимой мальчишеской игрой становится «войнушка» с ее сложными стратегическими задачами и постоянным выяснением лидерства.

Именно благодаря такому опыту «перевоплощений» отношения с окружающими людьми становятся более гибкими, разносторонними. Дети учатся становиться на место другого, понимать его мысли и эмоции. С одной стороны — это свидетельствует о развитии ребенка, с другой — делает его более восприимчивым к чужим страхам и состоянию тревожности.

Но перед тем как перейти к рассмотрению непосредственно страхов, отметим еще несколько особенностей, которые характеризуют детей старшего дошкольного возраста. Где-то с пяти лет они оставляют надежду «когда-нибудь вырасти и жениться на маме» — роль дамы сердца все чаще отдается сверстнице. В то же время общаться и мальчики, и девочки предпочитают с ровесниками своего пола, они становятся обособленными группами, в каждой из которых — свои критерии оценки, свои лидеры и свои взаимоотношения. К слову сказать, для девочек в этом возрасте необыкновенно важна оценка именно девочек, для мальчиков — именно мальчиков. Самое обидное обвинение, которое можно предъявить пятилетней красотке: «Ты ведешь себя как мальчишка!» — и наоборот.

Страхи чертей и других демонических личностей. В какой-то мере этот страх — продолжение уже изученного нами страха мифических персонажей. Но он накладывается на новое видение мира. Как мы уже говорили, ребенок задается вопросами мироустройства, он спрашивает о Боге (Создателе) и о противоположном, злом начале. Даже в семьях, где нет традиций говорить о религии, образ черта проскакивает в ругательных выражениях, формируется благодаря литературе и кинематографии.