7 subscribers

Джорджия, воспитанная холодной властолюбивой матерью и вспыльчивым отцом

Джорджия, воспитанная холодной властолюбивой матерью и вспыльчивым отцом

Джорджия, воспитанная холодной властолюбивой матерью и вспыльчивым отцом, говорит, что она всегда обращала внимание на напряженную обстановку в доме, но ее сестры были «забывчивыми и гораздо более устойчивыми к стрессу». Казалось, у них не было эмоциональной антенны, как у Джорджии.

Когда ее сестры приблизились к подростковому возрасту, они начали перечить матери.

– Они нисколько не боялись ее и умели настоять на своем. Я так не могла.

Джорджию в семье называли «наша чувствительная». Повесив на нее этот ярлык, родители перевели проблему в другую плоскость: мол, все у нас нормально, и только Джорджия нагнетает напряжение.

– Я ощущала каждую негативную вибрацию в семье. Каждую! Чтобы хоть как-то защититься, я научилась закрываться: уползала, как улитка, в раковину, – говорит Джорджия. – Я машинально делала то, что мне говорят, и старалась стать невидимой.

Когда Джорджии было тринадцать, ее мать под давлением собственных проблем обратилась к психиатру.

– У моей матери детство было безрадостным: она рано потеряла отца, которого обожала, а бабушка держала ее в ежовых рукавицах. Мама получила хорошее образование, но увязла дома с тремя детьми… Теперь я понимаю ее, – вздыхает Джорджия. – Однако наш отец принял это в штыки. «Моя жена не пойдет к мозгодаву, – сказал он. – Я не собираюсь платить за эти дурацкие сеансы». И знаете, мама проявила настойчивость. Она устроилась в местную библиотеку на неполный рабочий день, чтобы оплатить терапию. Не могу сказать, чтобы после этих сеансов отношение матери ко мне так уж изменилось… Но, оглядываясь назад, я не могу не оценить, насколько маме было сложно сделать эти шаги.

Джорджия с головой погрузилась в учебу:

– Книги помогали мне забыться, и потом, мне действительно было интересно. Я думаю, что это спасло мне жизнь.

В возрасте восемнадцати лет Джорджия поступила в Колумбийский университет, окончила его, получила ученую степень. У нее, казалось бы, все наладилось, но детство не отпускало ее.

– Я пришла к выводу, что на модель отношений в семье сильнейшее влияние оказывает поколенческий сценарий. Мать моей матери была брошена во младенчестве. Вероятно, это и стало причиной жестокости по отношению к моей маме. А мама, выросшая без любви, не смогла подарить свою любовь нам. Ей просто не чем было делиться. То же самое касалось и моего отца: у него не было любящих родителей, которые присматривали бы за ним. Отец моего отца был алкоголиком. Таким же со временем стал и мой отец… – Джорджия делает паузу. – Когда я прослеживала все эти цепочки, мне казалось, что на мои плечи давит тяжелый опыт моей семьи. У меня очень чувствительная нервная система, это так… Я всегда реагирую на то, чего другие люди не всегда могут заметить, – говорит она. – Я как губка впитывала боль. Боль моих отца и матери, боль их разрушенного брака… Но когда боли слишком много, невольно учишься чему-то. Вероятно, срабатывает инстинкт самосохранения… Я всегда знала, когда отступить.

Джорджия также столкнулась с проблемой в отношениях. Она вышла замуж в двадцать с небольшим, надеясь переписать несчастливую историю своей семьи. Ей хотелось создать островок безопасности, рай, где все любят друг друга.

Но ее брак не продлился долго. Джорджии трудно было озвучивать свои потребности по-честному, ведь она привыкла прятаться, не отличался открытостью и ее муж. Спустя время они поняли, что им просто не о чем разговаривать.

Пережив развод, Джорджия пришла к выводу, что должен быть другой путь к счастью.

– Вопреки – это тоже не выход. Отталкиваясь от противного, все равно возвращаешься к неприемлемой для тебя модели. Эта несчастливая модель будет сидеть в твоем подсознании. Единственный выход – эмоционально исцелиться. Перестать сравнивать и начать жизнь с чистого листа.

* * *

Описание детства Джорджии иллюстрирует гипотезу сензитивности и уязвимости. Некоторые дети больше видят, больше знают, больше чувствуют. Этот груз они тащат во взрослую жизнь, не в силах от него избавиться.

Тем не менее ген уязвимости дает очевидные нейробиологические преимущества. Та же самая лабильность мозга, заставляющая чувствительных детей остро реагировать на стресс, усиливает их интуицию и восприимчивость, помогает впитывать в себя не только плохое, но и хорошее. Если в период взросления им встречается небезразличный наставник, который видит в них нечто особенное, дальнейшая жизнь, скорее всего, сложится благоприятно.

Даже запоздалые попытки перепрофилировать собственный мозг могут дать хорошие результаты. Когда чувствительные дети находят поддержку в лице взрослого или другую точку опоры, например интерес к какому-либо занятию, они проявляют минимальныепризнаки депрессии, даже в сравнении с теми, у кого модификация гена «длинный/длинный». Есть большая вероятность, что у них разовьются положительные психологические черты, что они будут процветать. Даже пострадав в детском возрасте, они сохраняют гибкость поведения, несмотря на их печальную историю. Они открыты изменениям. Не важно, что случилось с вами в молодые годы, не важно, насколько вы чувствительны, если вы намерены встряхнуть свой мозг, снизив остроту реакции на стресс.

Даже запоздалые попытки перепрофилировать собственный мозг могут дать хорошие результаты.

Джорджия росла чувствительным ребенком, и ее детство нельзя назвать счастливым, но она нашла в себе силы осознать, что ее жизнь могла бы быть другой. Это внутреннее видение подтолкнуло ее на путь выздоровления.

Ген уязвимости помогает стать искушенным в преодолении неизбежных жизненных трудностей, он помогает превращать негативные последствия травмирующего опыта детства в инструмент самосовершенствования.

Загадка восприятия

Келли МакГонигал, доктор наук, психолог Стэнфордского университета, открыла изумительную взаимосвязь между восприятием стресса, заболеваниями и жизнестойкостью в ходе работы над исследованием, продлившимся восемь лет и охватившим тридцать тысяч взрослых. В исследовании задавались два вопроса: «Как часто вы сталкивались со стрессовыми ситуациями в прошлом году?» и «Считаете ли вы, что стресс вреден для вашего здоровья?»

Неудивительно, что те, кто часто сталкивался со стрессом, имели повышенный риск летального исхода – 43 %: чем больше стресса, тем больше заболеваний, тем ближе смерть. Но, говорит МакГонигал, «взаимосвязь между стрессом и ранней смертностью касалась только тех людей, которые были убеждены в том, что стресс вреден для здоровья. Те, кто не рассматривал стресс как нечто фатальное, оказались более жизнестойкими». Фактически, указывает она, эта последняя группа «имела самый низкий риск смерти, включая людей, кто со стрессовыми ситуациями почти не сталкивался».

Исследование по «осознанному стрессу» говорит нам о том, что не сам опыт стресса наносит вред – вредит реакция на стресс.

Когда мы в состоянии переосмыслить стресс и понять, что он может быть полезной реакцией, мы уменьшаем губительность его долгосрочного воздействия. «Когда вы понимаете, что ваше барабанящее сердце готовит вас к действию, – говорит МакГонигал, – когда вы начинаете чаще дышать, закачивая кислород в мозг, вы начинаете думать быстрее, и стрессовая реакция помогает вам действовать, принять вызов». Осознание, что стресс – это не смертельно, само по себе невероятно полезно. Напряженные кровеносные сосуды расслабляются, расслабляется тело, а повышенное внимание при этом остается.

Когда мы верим в то, что стрессовая реакция способна спасти нас, предупреждая о том, как действовать, вероятность того, что мы будем самостоятельно вытаскивать себя из болота, как это делал барон Мюнхгаузен, возрастает. Один из способов – окружить себя небезразличными людьми, открыться им. Когда мы инстинктивно ищем социальные контакты, у нас вырабатывается окситоцин, гормон сочувствия. Окситоцин еще больше защищает наше тело от воздействия стресса. Окситоцин, отмечает МакГонигал, – это «природное средство против воспаления».

Безусловно, дети слишком малы, чтобы переосмыслить свое восприятие негативного опыта, особенно если травму им нанес близкий человек. Но взрослых исследование МакГонигал может вдохновить. Что же касается детства… Если вы сможете воспринять травмирующие факторы из вашего детства как катализаторы роста, помогающие стать тем, кем вы всегда мечтали стать, это станет переломным моментом на пути к исцелению.

В переосмыслении прошлого следует помнить о том, что чаще всего модель семейной дисфункции сформировалась задолго до вашего рождения; ваш негативный опыт возник косвенно, в результате пережитого вашими родителями и их родителями.

Как признает Гарриет, юрист из Остина, ее мать росла в атмосфере унаследованного от предыдущих поколений негативного детского опыта.

– Возвращаясь в прошлое, я осознаю, что моя мать не имела шансов стать спокойной и любящей, если учитывать ее собственную историю. Я ее не виню. У нее не было инструментов для нормального общения со мной.