19 subscribers

Средневековье было не столь благостно, как о нём пишут в рыцарских романах

Средневековье было не столь благостно, как о нём пишут в рыцарских романах, — лицо собеседника выражало печаль, — ну, а если не средневековье? И вообще, как ты сам относишься к этому? «Это что-то новое, — подумал Ярослав, — любопытно». — По мне, так любое средневековье лучше того, что творится сейчас. Под колёсами автомобилей гибнет народу столько, что инквизиция отдыхает. Конечно, были тогда и воины, и эпидемии, и другие катаклизмы, но человеку из глубинки жилось тихо и спокойно, многие поколения существовали и не знали проблем. — Зачем обязательно зацикливаться на средних веках и прошлом Земли? А что, если предположить некий отвлечённый мир? Другую планету, к примеру? — Мир фантазий? — Хотя бы, почему и нет. — Ты думаешь, там лучше? — Возможно, лучше. Представь себе бескрайние леса, горы, синеву озёр! Какие перспективы! Какие возможности! — А ещё лешие, колдуны и гремлины. — Какие лешие, откуда они там возьмутся, эти персонажи из сказок? Я тебе говорю о прериях, о чернозёмных степях. — Вот если Воронежский чернозем, то тогда я согласен хоть завтра, — Ярослав уже откровенно смеялся, — и зажмурив глаза. Столь двусмысленный разговор стал надоедать, да и пора было уходить — впереди ждала работа, хоть какая-никакая, но всё же. — Да! А дикари там должны быть? Без них как-то скучно: подвиги не над кем будет совершать! Они на пару спустились по лестнице с балкона, не спеша пошли к выходу. — Аборигены? Этих должно быть полно, хоть отбавляй, — собеседник хитро прищурился, ну точь-в-точь как незабвенной памяти Владимир Ильич. Ярослав заметил, но не придал значения этому взгляду. — Хорошо, если есть. Было бы кому работать, так сказать, на земле. Но не слишком много, не как китайцев? — Нет, не столько, но в достатке. Они вышли из спорткомплекса в промозглый февральский вечер. Солнце клонилось к закату, уже зажглись огни. Неутомимый разбойникветер бросал пригоршни снега прямо в лицо. Приходилось отворачиваться. Колючие снежинки больно резали кожу. И тут Ярослав, поддавшись некоему порыву, сказал то, о чём впоследствии немало сожалел. — Странный разговор вы затеяли, извините, не знаю, как вас зовут, мы незнакомы.