32b532b5232b
6 subscribers

Испанский посол предложил английскому правительству перевести груз

Испанский посол в Лондоне, дон Гуэро де Спес, предложил английскому правительству из названных трех портов перевести груз испанских кораблей по суше в Дувр и там снова погрузить на испанские галионы. Смысл этой операции в том, что по Проливу, вдоль французских берегов, галионы пройдут без ценностей и даже если подвергнутся нападению — и даже если будут захвачены корсарами, — золото останется цело для того, для чего оно предназначалось.

Английское правительство обещало это сделать и даже, для вящей сохранности золота, обеспечить испанцев конвоем до Нидерландов. Дона Гуэро это невероятно доброе (учитывая отношения меж Испанией и Англией) предложение озадачило и отчасти даже напугало. Но что иное ему оставалось, как не поблагодарить за любезность и согласиться?

Но тут в Лондон пришла весть о том, что экспедиция Джона Хоукинза закончилась катастрофой в Сан-Хуан-де-Ульоа, а все ее участники убиты. Это известие крайне встревожило Бенедикта Спинолу, племянника главы банкирского дома, представляющего интересы банка в Лондоне. Ведь это означает, скорее всего, резкое ухудшение отношений между Англией и Испанией. А это, почти наверняка, — потеря денег. Правда, одна зацепка есть. Неизвестно, согласятся ли с этим англичане, но формально этот довод неоспорим: покуда деньги не вручены герцогу Альбе в Антверпене, они — собственность не испанского короля, а генуэзского банка! И если затормозить отправку денег в Нидерланды, банк сохранит эти миллионы! Правда, испортятся отношения банка с Испанией, но, во-первых, за отношения с Испанией отвечает не он, а Амброджио, его дядя, младший компаньон семейной фирмы и дядя синьора Бенедикта. Пусть у него и голова болит за это. Ну, а во-вторых (замечу в скобках, что тут Бенедикт рассуждал точь-в-точь как современный политолог невысокого полета), банкирский дом Спинола нужнее Филиппу Второму, нежели Филипп Второй — дому Спинола. Да, он — крупнейший должник банка, притом платящий ну крайне неаккуратно. Еще вопрос, в чисто финансовом отношении, что было бы большим благом для банка — продолжение отношений с Испанией, то есть умножение зависимости банка от должника (вспомните, синьоры: Юлий Цезарь в свое время задолжал столько, что его кредиторы и врачей ему наняли, и телохранителей, страхуя возвратность своих средств, а затем и его сторонников умножали, оплачивая Цезаревы популистские меры. Расчистили ему путь к высшей власти, предполагая, что тогда-то он запустит изящную костистую руку в государственную казну и вернет долги. А Цезарь, заполучив высшую власть, составил длинные списки своих врагов, включил в них всех до единого своих щедрых кредиторов — и объявил награду, из казны, за их головы), как видите, небезопасного, или разрыв этих отношений?

Бенедикт тут же написал о полученных известиях лорду Винтеру, адмиралу Англии, который как раз находился в Плимуте. Тот немедля известил Вильяма Хоукинза. Страшное известие не подкосило главу фирмы, но, напротив, побудило его действовать. Хоукинз постарался извлечь из ситуации максимум прибыли для фирмы. Он написал письмо государственному секретарю с просьбой, чтобы сэр Вильям Сесил лично допросил Бенедикта Спинолу и, если тот подтвердит все, что написал в своем письме, приказал немедленно секвестровать испанское золото!

Сесил так и поступил. 8 декабря деньги были взяты под охрану английских солдат. Разъяренный дон Гуэро де Спес написал герцогу Альбе, прося наложить секвестр на собственность всех британских подданных в Нидерландах. 19 декабря герцог Альба выполнил это. В тот же день дон Гуэро решительно, пожалуй даже в неприемлемо резких выражениях, потребовал возврата денег. В свою очередь королева Елизавета наложила эмбарго на всю испанскую собственность в Англии. А это более чем в два раза превышало по стоимости всю собственность англичан в Нидерландах!

К тому же объявление эмбарго явилось поводом для захвата англичанами товаров испанских