17 subscribers

После краткого молчания он оглянулся. Друг наблюдал за ним со странным выражением морды

Свистящую на ветру.

Уильям Вордсворт

Фритти обнаружил, что покинуть крыльцо с ящиком для спанья и миской для еды — намного труднее, чем он ожидал. Гнев и тоска минувшей ночи уменьшились в тонком солнечном сиянии Раскидывающегося Света, — в конце концов, Фритти был еще очень молодой кот, не вошедший в полный охотничий возраст. К тому же у него не было четкого представления, с чего начать поиски пропавшей подруги.

Обнюхивая изодранную подстилку своего спального ящика, подстилку, полную таких знакомых запахов, он спрашивал себя, не лучше ли дождаться завтрашнего дня, прежде чем отправиться в путь. Несомненно, небольшая охота или шалость-другая с остальными юнцами прояснят ему разум. Конечно. Это, пожалуй, куда благоразумнее.

— Хвосттрубой! До меня дошли слухи, что ты уходишь! Вот не ожидал от тебя! Совершенно ошеломлен! — Спотыкаясь и бумкая, на крыльцо вскочил запыхавшийся Маркиз. В комическом недоумении оглядел Фритти: — Ты и в самом деле собираешься уйти?

В тот же миг — хотя весь его дух противился этому — он услышал собственный ответ:

— Конечно, Тонкая Кость. Я должен.

Сказав эти странные слова, он почувствовал себя так, словно покатился с холма. Как он мог теперь остановиться? Как мог не пойти? Могучий Хвосттрубой, важничающий прямо перед Стеной Сборищ, рассказывающий всем встречным-поперечным о своих поисках… «О, быть бы постарше, — подумалось ему, — и чуточку поумнее!» Сам себе удивляясь, он наклонился и лизнул лапу со спокойным расчетом произвести на друга впечатление. Где-то глубоко внутри он горячо надеялся, что Маркиз уговорит его не ходить, может быть, даже подыщет уважительную причину. Но Тонкая Кость лишь усмехнулся и сказал:

— О Харар! Быстролап и я очень привязчивые. Нам будет недоставать тебя.

— Мне тоже будет недоставать всех вас, — ответил Фритти и вдруг отвернулся, словно выкусывая блох.

После краткого молчания он оглянулся. Друг наблюдал за ним со странным выражением морды.

Еще миг молчания — и Тонкая Кость продолжал:

— Что ж, тогда, пожалуй, остается проститься. Быстролап, Жукобой и все прочие велели пожелать тебе самого большого везенья. Они должны были зайти, если не заварится большая игра в Прыг-Шмыг и они не пойдут искать еще кое-кого из наших.

— А? — жалобно отозвался Хвосттрубой. — Прыг-Шмыг? Ну, я не считаю, что у меня будет теперь время для таких игр. Мне они и в самом деле никогда очень-то не нравились, ты же знаешь.

Маркиз снова усмехнулся: