101 subscriber

Все трое остановились подле одного из главных проходов, глядя вниз, в темный покатый туннель, ведущий к широкой мощеной дороге

А плетью, что незрима — так мала.

Но я смогла

Увидеть, как Волшебное Созданье

Под нею пало.

Эмили Дикинсон

В мире над лабиринтом творилось небывалое. Из-за отдаленных криков и отблесков ночные Часы становились таинственными и настораживающими. Фелы производили каких-то необычных, нежизнеспособных котят, и принц Воспарилл из Перводомья делал устрашающие заявления. Многие в Племени были напуганы. Земля повсюду казалась нетвердой — изменчивой, вероломной.

Око открывалось полностью, совершив оборот раньше времени, и, красное, вспухшее, висело в небесах. Ночи Сборищ были полны неразрешимыми вопросами и безымянными страхами. Наступала Слепая Ночь, ночь величайшей темноты. Некоторые шептались, что на этот раз тьма принесет брряд.

Брряд был на языке у многих, а у скольких на уме — и не счесть.

Под землей же, на трупном своем троне, Великий сплетал паутину необычных деяний. Силы били и пульсировали сквозь его престол так напористо, что порою и самый воздух в Пещере-Пропасти становился плотен и непокорен, как вода. Прибывали и убывали странные образы, трепеща на грани зримого, подобно зарнице на веках у спящего.

Даже Хвосттрубой на окраине главных путей Закота почуял: нечто приближается. Растерзяк совершенно перестал говорить — равно как бормотать и завывать, — тяжко ступая с тупым, безжизненным мерцанием в глубоко запавших глазах. Непрерывно останавливался, чтобы почесаться, чуть не до крови раздирая красными когтями черную шкуру. Фритти понимал его. Шкура зудела и у него.

Все трое остановились подле одного из главных проходов, глядя вниз, в темный покатый туннель, ведущий к широкой мощеной дороге. Там целеустремленным строем проходили отряды Когтестражей; порой Когти гнали ослабевших, спотыкающихся заключенных. Гнусняк выставил рядом с Фритти ухо навстречу звукам бесконечно шаркающих мимо шагов.

— Ааахх. — Клыкостраж улыбнулся, его изуродованная морда свилась в клубок морщин. — Ты это слышишшь? Послушшай. Готовятся большшие события… большшие события. — Голое рыло приняло удрученный вид. — В этом и есть несправедливоссть. Когда верный сслуга, как я… — Он всхлипнул. Фритти, с тревогой следивший за легионами Когтестражей, рассеянно кивнул, на мгновение забыв, что Гнусняк не мог этого видеть.

— Я создан, чтобы служжить лорду-Всевластителю, — сокрушался Гнусняк. — Как я мог оказатьсся в столь низком положжении?

Укоризны Клыкостража наконец смолкли. В голове у Хвосттрубоя стал складываться некий замысел.