1 subscriber

— Слова! — вскричал тан воителей из Коренного Леса. — Мы привели верных соплеменников больше, чем звезд на небе, лорд Муравьиной

направился к стене пещеры и притаился за каменным выступом. Стражи уже прыгнули в гущу драки мимо него.

Медленно, точно по невысказанному приказу, твари Холма отодвигались назад, пока наконец не образовали кольцо вокруг туманно-фиолетовой пропасти в центре пещеры. Нападающие сгрудились в кучу и ринулись вперед, но разбились о строй стражей пропасти. Борющиеся фигуры, завывая, метались над парапетом, потом скрывались в туманах, которые плавали возле трона Хозяина. Нападающие отступили, восстанавливая силы, чтобы еще раз броситься вперед. Мгновение тишины, в которой почти можно было расслышать, как ощетинивается шкура… а потом на всю пещеру грянул гнилой и громовой голос Живоглота:

— СТОЯТЬ!

Потрясенное молчание, и на миг — ничего, кроме эха ужасного звука, раскатившегося в воздухе. Чутколап, который почти уже вскарабкался на основание стены, вгляделся в туман пропасти. Его дребезжащий шепот, насыщенный суеверным страхом, прорвал тишину:

— Клянусь Сосцами Праматери!

Шипение страха вскипело и среди остальных бойцов Племени — разом выгнулись сотни спин и хвостов. Снова прянул ввысь голос Живоглота:

— Я удивлен: неужто лакеи, которые поклоняются памяти моих покойных братьев, набрались в конце концов мужества, чтобы попытаться взять меня в моем логове? В таком случае послушайте меня, вынюхиватели Огнелапа и выискиватели Вьюги: последний из Первородных не имеет дела с мяукающей чернью вроде вас. Такое вам не по зубам, наземные ползуны.

Тяжесть его слов пригнула нападающих, словно осязаемый груз, но и существа Холма не могли шелохнуться — столь велика была сила Живоглота.

Наконец встал Мышедав; его потрепанная старая морда была тверда, усы прямы и горделивы.

— Слова! — вскричал тан воителей из Коренного Леса. — Мы привели верных соплеменников больше, чем звезд на небе, лорд Муравьиной Кучи, — даже сейчас ими кишит вся твоя боячья нора! Твой конец близок! — Все сгрудившиеся вокруг вождей нападающие закивали и замурлыкали от удивления и гордости; громкое гудение наполнило каменную ширь. — Хоть до конца времен восседай на своей подделке под трон из Пра-Древа, — крикнул Мышедав, — мы никогда не коснемся подбородками земли перед тобой! Твоя власть сломлена!

Дробящей лавиной прокатился смех Грызли Живоглота.

— ГЛУПЦЫ! — прогремел он. — Вы говорите мне о власти, с вашими-то крохотными жизнями, подобными падению листьев! Что за посмешище! — Новый раскат смеха. Снизу донеслось какое-то ворчание, и трон Живоглота резко качнулся. — Вы говорите мне о Пра-Древе! — взревел он, и ворчание сделалось громче. — Вы думаете, что видите трон Живоглота, но вы не видите ничего!

Хозяин Холма дробно захохотал — звук, похожий на стук града. Племя дрогнуло и чуть не побежало, но Мышедав сделал шаг вперед, и строй удержался на месте. Не успел тан и слова сказать, как темное вздутое тело Живоглота вновь затряслось от смеха, раскачиваясь на вершине трупной горы.