1 subscriber

Устрашающая пустота хлынула в сознание Фритти — словно его внезапно сбросили в бездонную пропасть

— Величайший лорд, ваш слуга Раскусяк привел к вам беглого заключенного — звездномордого. Вот он!

Пятнистая тварь отступила, оставив Фритти, сжавшегося на краю пропасти, под непостижимым осмотром Живоглота.

Раскусяк, в ожидании бессознательно выпускавший и вбиравший когти, наконец не вынес молчания:

— Хорошо ли я сделал, Величайший? Довольны ли вы слугой своим?

Живоглот медленно повернул голову в сторону Когтестража.

— Ты будешь жить, — сказал он. Голос его звучал подобно столетиям разложения. Раскусяк издал какой-то неразборчивый звук, но прежде, чем сумел произнести хоть слово, мертвенный, гнилой голос добавил: — Ты хорошо сделал. Можешь идти.

Выпучив глаза, Раскусяк попятился к выходу, повернулся и исчез. Хвосттрубой опустился на холодную землю; меж ним и пропастью кружились пары. Когда они рассеялись, древние слепые глаза Толстяка глядели вверх, ничего не видя. Груда мучающихся тел, на которую опиралось это пугало, чуть-чуть приподнялась — как бы в каком-то странном общем усилии. Лорд Закота, видимо, не заметил этого. Внезапно, словно холодный липкий незваный пришелец, голос Живоглота заговорил в сознании у Фритти:

— Я знаю тебя. — Плотное вторжение без усилий проникло в его мысли. Хвосттрубой в болезненном бешенстве потерся головой о замерзшую землю пещеры, но вытеснить голос было невозможно.

— Ты не представляешь никакой угрозы. Свободный или заключенный, живой или мертвый, ты — меньше камешка на моем пути. — Истукан, лишенный возраста, превратил смятенные мысли Фритти в безвольно-покорные, прогудев: — Но мне еще покуда нужны мои подчиненные… еще какое-то время. Все должны знать о тщетности. Все должны знать, что сопротивление — тщетно. Я распылил бы тебя на частицы и пустил бы вплавь между звездами…

Устрашающая пустота хлынула в сознание Фритти — словно его внезапно сбросили в бездонную пропасть. Он расслышал, как где-то протестующе взвизгнуло в ужасе его тело… где-то — далекое, недосягаемое.

— Но, — возобновилось жуткое стучащее гудение, — ты уже обещан. Баст-Имрет и Кнет-Макри — все Костестражи — притязают на тебя. Ты будешь взят в Дом Отчаяния, и тебя будут там развлекать, покуда твоя ка борется, чтобы не улететь в великую пустоту…

Словно беззвучно вызванные, серые, окутанные туманом фигуры выступили вперед из пещер, что зияли высоко в стене за пропастью Живоглота. Ужасное величавое шествие двинулось вниз от подобной сотам пещерной стены — столь же медленно и неотвратимо, как черная ледяная пленка, образующаяся на зимнем пруду. В темно-синем свете, струившемся из каменных трещин, фигуры были неотчетливы… бесформенны. Яркие искры могли быть мерцающими глазами…

Плотный ветер дохнул с высот залы, и тьма подступила немного ближе. Другие создания беззвучно расступились, давая Костестражам пройти. Могучая сила прижала Хвосттрубоя к земле, и он мог лишь следить, как приближается таинственная группа.