3 subscribers

Оно воображаемо, значит, естественно. Желание осуществить это на деле — болезнь

Оно воображаемо, значит, естественно. Желание осуществить это на деле — болезнь

Это бегство в себя. Бегство из обычных границ поведения. Идея самоубийства неотступно преследует подростка. Оно воображаемо, значит, естественно. Желание осуществить это на деле — болезнь.

В тот момент, когда идея самоубийства должна реализоваться, подросток словно становится бесполым, отрицающим какое-либо желание. Он снова переживает нежелание своих родителей иметь ребенка, о чем он подозревал и раньше, когда родился. Но такое переживание характерно не для всех суицидных случаев. Те, кто доводит дело до конца, убеждены, что они лишние в семье. Они чувствуют себя чуть ли не виноватыми в том, что родились. Они открывают для себя это, когда навязчивое желание уйти из жизни грозит совпасть с реальностью.

Уход подростка из жизни должен принести радость (по его мнению) матери, которая у него есть и которая когда-то была не слишком счастлива от того, что родила его. Думаю, что сочетание этих двух начал и приводит к реализации акта самоуничтожения.

Не направляется ли это действие ощущением пустоты?

Да. Это тоже идет от рождения. В момент появления ребенка на свет никто его не встретил радостным взглядом, он об этом не знает, но это отпечаталось в самом средоточии его души.

В момент самоубийства он думает, что никому не нужен. Это происходит от отсутствия у ребенка малейшей надежды, радости, ощущения любви к себе. И вот когда подросток постоянно думает о самоубийстве, он испытывает что-то вроде радости от того, что он преодолевает самого себя. Он играет со своей жизнью. В пятнадцать-шестнадцать лет совершенно иное восприятие смерти, чем в семь-восемь. У ребенка со смертью отношения дружеские, он находит ее, но не ищет. Подросток одержим идеей смерти и чувствами других, которых он от себя избавит. Для ребенка это нечто рискованное, связанное с приключением. Для подростка это поединок со своим детством, со способом своего существования.

В то же время это тоска по тому, что он покидает. Если же он убежден, что никого не тронет его исчезновение и что, когда он был маленький, не было ни одного человека, жизнь которого приобрела бы смысл в любви к нему, тогда по прошествии какого-то времени мысль о самоубийстве из наваждения может превратиться в реальность: ведь нет человека, кто пожалел бы о нем, ничто не может его остановить.

Ребенок, родившийся несмотря на применение контрацептивов, не предрасположен ли он к самоубийству?

Матери не осмеливаются говорить об этом. Они думают, что это очень плохо. А это ни хорошо ни плохо. И если сказать об этом ребенку, это не только не принесет ему вреда, но даст ему невероятный резерв: «Ты хорошо сделал, что родился, ты сильнее, чем мое нежелание дать жизнь». Это придает ребенку огромное мужество: «Я сильнее мамы, я сам знал, чего хотел. Я знал, что мама не хочет моей смерти, а думал, что она не хочет, чтобы я родился. Значит, я хочу жить, даже если и говорю другое».

Когда молодого человека считают ответственным за то, что он нарушил планы тех, кто пытался помешать ему выжить, он проложит себе дорогу огнем и мечом.

Так работают психотерапевты с брошенными детьми: «Поскольку ты не поддался смерти — с другими это произошло, — ты намного сильнее, чем другие. Ты преодолел растерянность своей матери, и ты дал наследника своему отцу, который и не знал, что хотел его».

Когда молодого человека считают ответственным за то, что он нарушил планы тех, кто пытался помешать ему выжить, он проложит себе дорогу огнем и мечом.

И потом, жизнь любит его даже больше, если бросили родители. Часто бывает, что есть молодая девушка или женщина, которая заботится о брошенном ребенке и любит его. Я однажды так говорила одному малышу из яслей: «Видишь, Лиза (медсестра) очень несчастна, когда ты болеешь. Именно поэтому меня и попросили в яслях, чтобы я с тобой занялась. Тебя любят здесь потому, что это ты, а не потому, что ты ясельный ребенок», «Твоя мама не ошибалась, когда думала, что не имеет права любить детей. Но ты знал, что она должна была родить ребенка».

Те из детей, кому не говорят о безрезультатных абортивных мерах, предшествовавших их рождению, становятся депрессивными детьми или детьми с нестабильной психикой, подверженными непрестанной тревоге.

Я расскажу об одной матери, которая делала уколы, чтобы вызвать выкидыш. Не помогло. Беременность шла своим чередом. Во время ее протекания ребенок не обнаруживал признаков болезни до предельного срока — восьми-девяти месяцев, до самого решающего момента беременности.

Мелани Клейн рассказывала об анаклитической депрессии восьмого месяца, которая иногда бывает мнимой. Ребенок живет восемь внутриутробных месяцев с теми чувствами, с которыми носит его мать. Если мать подвержена тревогам в конце беременности, малыш испытывает на восьмом месяце трудности: острый ринофарингит, например. Если бы с матерью поговорили о страхах восьмого месяца, то таким образом поговорили бы и с ребенком, и тогда его депрессия тут же исчезла бы.