4 subscribers

После этого попыток террора не

После этого попыток террора не предпринималось. Не из-за проснувшейся у «заморышей» совести. Просто нам удалось принципиально разобраться в технологии гиперсвязи — если не теоретически, то практическим. Так что земляне вполне могли поднапрячься и создать новую такую же штуковину.


И вот однажды я в очередной раз активировал пункт. И на доступных Великому Кольцу символах полетело куда-то в бездну:


— На связи Земля! Мы просим ответить!


Ответ пришел. Связь с Великим Кольцом была установлена.


После этого экраны периодически просыпались. Шла информация, декодированная нашими учеными. Символы и звуки переводились во вполне человеческую речь. Возникала иллюзия, что мы общаемся с равными. Но появлялась такая же проблема, как у меня с чужиками — не всегда за переведенными словами стояло именно то содержание, что мы подразумевали…


Ох эти воспоминания. Мы с ними подождем. Сейчас масса других дел.


Я с экипажем из двух человек уже начал скучать у лесенки нашего орбитального корабля. И тут, подняв пыль, к нам лихо подкатил вездеход «Гепард». Был он куда меньше и сильно приземистее нашего бедного отважного «Муравья». Не разведчик, а, скорее, пассажирский лимузин, но цвет все тот же — канареечный.


Из кабины вылез сам начальник базы Ломакин. Он был руководителем моей второй экспедиции на Марс. И не виделись мы с ним с той славной поры.


Он крепко и с чувством пожал мне руку:


— Рад, Толя. Очень рад!


— Моя радость тоже не знает границ, — хмыкнул я, припомнив, какими изысканными выражениями он одарил меня, когда Пункт Галактической связи перестал работать, просто отключился на неделю, по непонятным причинам. Но командиром он был хорошим. И делу нашему предан, как никто другой. И вообще уважал я его искренне, хотя его излишняя эмоциональность и вызывала опасения.


— Сеанс связи через двое суток, — поведал Ломакин, жестом приглашая нас в вездеход. — Транспорт готов. Отправляемся завтра.


Завтра я опять буду на «Базе-три», которая раскинулась около Пункта связи Иных. Это место мне жутко осточертело за полтора года. Сейчас там