3 subscribers

Было время романипэ Часть III

photo by Lucien Clergue
photo by Lucien Clergue

Дети мне сказали, что воровать, конечно, не хорошо, но им, цыганам, Бог разрешил. – Это как? – говорю – А я тебе скажу как – ответил мне Федя.

А Федя у нас, в свои 9 лет, был знаток богословия и блюститель нравов.

Однажды, меня директор вызывает и говорит – На следующей неделе не жди своих в школу. – Это почему? – Потому что Пасха – говорит директор.

– И что?

– А ничего. Поважнее у них дела есть, чем твоя школа. Праздник большой.

А для цыган и правда Пасха и Свадьба – два главных события в жизни. Я это еще от красивого человека, который мне не свекр, знаю. Ага, думаю, знаем, но не привыкли отступать, и говорю детям:

– Пасха у вас, говорят

– Да – говорят дети - Пасха.

–Сказали мне, на школу забьете на следующей неделе.

– Забьем, говорят дети.

– А если – я говорю - яйца куплю и краски, и вместе красить будем, придете?

- Ну….Че, правда, купишь?

– Куплю.

– Всем?

– Всем.

– Хохавеса* (*врешь).

- Не вру – говорю.

– Даже не знаем – сомневаются дети.

И вот тут Федя наш Богослов как закричит, как замечется, как руками замашет:

- Нет! – кричит - Нет! Не надо! Так нельзя! Нельзя!!!

– Не ори. Как нельзя?

– Нельзя в классе красить!

- Почему нельзя?

- Икон нет, потому что здесь!!! Где?? Может, ты видишь тут иконочку хоть одну??? А без икон нельзя красить яйца!!!

- Да??? А если я икону принесу тоже нельзя будет?

Дети перешли на цыганский, я поняла, что обсуждают тяжесть захандрычки, совсем плохая стала, говорят, я ж говорил, странная, а она больная просто.

- Так что, Федя? Если и яйца, и иконы, придешь?

- Посмотрим – сказал Федя.

Я к семье приезжаю – говорю – Слушай, я с иконой не могу – меня ж правда в психушку упрячут с иконой наперевес и корзинка еще с яйцами.

– Даа – говорит семья, попала ты… а если… тут в «Союзпечати» набор открыток продается «Палехская роспись», там яйцо пасхальное на обложке, с Троицей, сойдет за икону, ну и вообще про сказки, про искусство, купим давай и – предлагаю стенд!

Господи, думаю, хороший я человек, раз мне такая умная семья досталась. Купили открытки, стенд уже привычно за вечер запилили. Привезли, повесили.

Федя в этот день не занимался. Так и просидел весь день, глядя на «иконки». Открытка с Троицей пропала потом. Я сделала вид, что не заметила. Но как-то раз, как будто случайно, в педагогических целях, говорю - Вот воруют цыгане, так все говорят.

– Ну, воруют, сказал Федя - но нам можно, нам Бог разрешил.

- Вот как - говорю - Это ж когда?

– А тогда! Когда цыган Христа спас!

- ????

- Да. Гвоздей пять же было – повествует Федя – два в руки, два в ноги и один в лоб.

– Гм, уверен? – говорю

– Уверен, говорит Федя - А цыган пятый гвоздь украл. Поэтому он живой остался.

– Кто остался?

– Ну кто, Бог!

– Иисус умер, а потом воскрес - говорю.

– Вот если б цыган гвоздя не украл, они ему в лоб бы вбили и не воскрес бы – сказал Федя.

Я спорить не стала. Потом нашла эту историю в фольклорных пересказах. Есть такая легенда у цыган, да, ни слова не врал Федя. Ну, может самую малость.

- А вот у вас есть кто приворовывает?

- А как же - говорят дети – Лалай вот. Видала шрам у него на щеке – это его на базаре побили, поймали когда.

А Лалай у нас красавец и шрам ему идет. Русый, глаза зеленые, красиво стрижен, это ему на парикмахерскую перед походом в театр денег дали, ну или он сам взял, а дети от меня скрыли. Ему 12, то есть, он совсем юноша уже.

Приезжаю я как то в школу с ангиной и без голоса.

- Сегодня – шепчу – вы говорите - а я буду слушать.

- Давай – дети говорят

- Только сходите кто-нибудь, купите мне водички, пожалуйста

Лалай встает, говорит – Давай я схожу.

– Дайбогтебездоровья – говорю – вот деньги – и даю сто рублей.

Класс зазвенел тишиной от напряжения. Лалай челкой тряхнул и вышел.

Дети мне – Вот ты правда малахольная!???! Мы ж те сказали, он ворует, ты ему зачем денег дала??? Я говорю – Нуу… воды же купить – Вот глупая ты. И отвернулись от меня, мол ну нельзя же так, в самом деле.

Пять минут проходит, десять минут. Я молчу и они молчат. Руки на груди скрестили, демонстрируют мне презрение. И вдруг, дверь рывком открывается, в дверях Лалай с бутылкой воды. Подходит ко мне воду вручает. Я на детей молча – ну вот, воду же купил, мол – а они мне пальцами из под парт, а сдачи то где??? И Лалай из кармана руку медленным жестом и бах! На стол мелочь. Я на детей – они – ну ладно че, молодец, мол.

Так Лалай доказал, что он вор по понятиям. Своих не грабит даже по мелочи.

Это не смешная вовсе тема, да, я знаю. Это часть жизни цыганского сообщества и ладно кубик куриного бульона на рынке украл, да, и такое бывало, а там же героиновые рынки. И мои маленькие знали об этом. Надеюсь, их не коснулось. Они мне про планы рассказывали, и у всех было: дом купить/построить, семья, детей много. Это мальчики от 7 до 14 делились, девочки отмалчивались.

А потом мы учили стихи. Помните в «Цыганах»: «….В шатре одном старик не спит …Он перед углями сидит.... Не плачь: тоска тебя погубит. Отец, она меня не любит». Это Петя мой красоты небесной учил. И вот строчка с «отец, она меня не любит» никак не шла. Я думала про слово «не любит», думала стесняется. А нет.

Однажды он встретил меня у школы:

– Мне надо поговорить с тобой – говорит.

- Давай поговорим.

Сели мы под вишней в школьном дворе, спрятались как бы.

– Ты кури, если хочешь, я знаю что ты куришь, сигареты видел в сумке у тебя – Петя говорит. Не спрашивайте. Я не знаю, что он делал в моей сумке, но он же свой, ему все можно было.

Я закурила. Видела, бабка у них курит одна уважаемая, не грех, то есть.

- Ну что там у тебя – говорю – Выкладывай.

– Я хотел у тебя про Пушкина попросить - говорит мой взрослый Петя, которому 10.

– А что с ним?

– У него написано – «отец, она меня не любит», можно я буду вместо «отец» говорить «старик»?

– Можно – говорю – А почему, Петь?

– Потому что у меня отец в тюрьме.

– Ну и что – говорю – он же все равно тебе отец.

– Не хочу. Буду говорить «старик» - сказал, как отрезал, Петя

– Хорошо – сказала я.

И очень испугалась, что он заплачет сейчас. А если он заплачет, я и вовсе захлебнусь. Но он нет. Кремень.

– Докурила? – говорит – Пошли.

И мы пошли и по дороге решили спектакль поставить по Пушкину.

Продолжение следует.