123 165 subscribers

Старой деве никто не нужен

139k full reads

— Позор-то какой, Господи! И далась же мне на голову такая непутёвая! Уже и в городе спрашивают, мол, не из тех Васильков ли я, где невеста вчера сбежала?" Слышь, об чём толкую?! Развалилась она тут! Вставай!

— Пап, отстань, - сонно отмахнулась Аксинья и покрепче прижала к себе кота.

— Отстань! - буркнул отец, стягивая с себя парадный пиджак. - Натворила делов, а теперь отстань! Мужика, вон, ни за что, ни про что опозорила... Ведь нормальный он, Витька. Понятное дело, не мальчик уже, но и ты давно не девочка!

Аксинья цокнула и перевернулась на спину. Полосатый Мурзик теперь заливисто урчал у неё на животе, оставляя в кружеве свадебного платья

рыжеватую шерсть.

— Хоть бы платье сняла.

— Ему всё равно конец.

Отец подсел к ней на кровать. От размазанной под глазами косметики дочь походила на унылую панду и продолжала гладить примлевшего кота.

— Жалеешь?

— Кого? Мурзика?

— Да чтоб он провалился, твой Мурзик! А ну-к...

Отец бесцеремонно взял за шкирку животное и, отшвырнув подальше, угрожающе притопнул ногой для закрепления эффекта.

— Хватит дурочку из себя строить! Жалеешь, что замуж вчера не вышла?

— А, это... Нет. - ответила Аксинья так, словно речь шла о какой-то ерунде.

— И прощения просить у Витьки не собираешься?

— Нет.

— От! - отец в сердцах хлопнул по кровати. - А что ж тогда?

— Ничего. Просто буду жить, наконец, для себя. Мне никто не нужен. Устала я, пап. Я с 17 лет считай что замужем и сразу с тремя детьми. Не забыл, кто их всех вынянькал после того, как не стало мамы? Обстирывал, готовил, с уроками сидел? А замуж надо было в 20 лет выходить за Калинина, но разве я могла уехать и бросить вас с маленькой Зоей? Нет! А теперь я как-то закостенела, стала переборчивой. Уж лучше одной, чем с кем попало.

— Знаю, Аксют. Моя вина, не уберёг мать и всё на тебя свалилось,- опустил голову отец. - Так зачем же ты соглашалась за Витьку?

— Не знаю. Тоскливо мне было после Зойкиной свадьбы. Думала, вот, младшенькую выпроводили, остаёмся с тобой одни. И такая обида меня взяла на судьбу... за всё. За молодость, что мимо... И тут Витя подвернулся: давай поженимся, говорит, что-ли. Вдвоём веселее. Я смотрю на него - такой измятый уже, 45 ему, разведён. Подумала, может и правда веселее будет? Где мне в 37 лет женихов искать? И согласилась с отчаяния.

— Ээээх! - отец похлопал её по ноге. - Ладно, вставай, горемычная ты моя. Умойся, что-ли. Уже обед. Где тебя носило полночи?

— У Лиды была. Пили свадебную водку. Пап, и это... Не вини себя насчёт мамы. Здесь нет виноватых.

Отец тяжело вздохнул и прошаркал на кухню. "Аксинья... Аксюта... - тупо в который раз размышляла она над собой, - и за что меня назвали этим треклятым именем? Кто не услышит, сразу "Тихий Дон" вспоминает. А я вообще другая. Нет во мне и капли страстей от той Аксиньи... Я Аксяшка-деревяшка."

Закинув в рот несколько таблеток от головной боли и запив их отнюдь не утренним кофе, Аксинья почувствовала, что её сознание стало понемногу проясняться. Она бестолково смотрела во двор. Там было лето, и солнце, и ни единого дуновения ветерка. Жара. Аксинья любила жару лет до 35-ти, потом ей стало делаться дурно.

Старикашка Барон рыл землю, надеясь спрятать от Шарика кость, что было отнюдь непросто, ибо Шарик был вездесущ, юрок и чрезвычайно пакостен. На зелёном палисаде сидели воробьи, вертели маленькими головками. Взвиться бы с ними и улететь. Ни о чём больше не думать и не сожалеть! Шарик заметил их и открыл свою визгливую пасть. Улетели. В памяти Аксиньи стал воскрешать вчерашний день. Такого количества позора, совершённого ею на собственной свадьбе, она не делала за всю жизнь!

Фото автора Ekaterina Nt: Pexels
Фото автора Ekaterina Nt: Pexels

Всё началось с туалета. Приспичило! С причёской, макияжем, в шлёпанцах и платье Аксинья прошла мимо птичника. На станке у дров лежала пачка сuгapeт. Должно быть, кто-то из гостей забыл. Аксинья замешкалась. Хотелось хоть как-то снять нервное напряжение и прогнать мысли о том, что весь этот фарс вообще ни к чему. Оглянулась - тихо. Аксинья открыла пачку. Cuгарета была всего одна и та странная, будто самодельная. Там же, в пачке, была и зажигалка. В последний раз Аксинья пробовала кypuть лет в двадцать. После второй затяжки она почувствовала какой-то подвох... Что-то не то... Аксинья потушила её и отправила все улики в недра уличного туалета.

Смех стал подступать ещё в машине по пути в Загс. Аксинья никак не могла понять зачем она выходит замуж и, продолжая хихикать, спросила, не лучше ли им поехать на пляж, чем вызвала первые подозрения у жениха. Веселье Аксиньи нарастало и по приезду в Загс, вместо того, чтобы подняться по ступеням во дворец бракосочетания, она начала играть с бабочкой дружка и тащить его куда-то в сторону, требуя как минимум поц елуя.

— Ты дунула, что-ли? - спросил очумелый дружок.

— Нет, ты что! - ответила Аксинья, искренне не понимая, что он имеет ввиду, и потянулась к его губам.

Взятый в тиски дружок не посмел отказать и тут же был одарен всеобщим презрением. Потом, когда Аксинью спросили "согласна ли она..." у девушки случился приступ пятиминутного смеха, по окончании которого она проревела не своим голосом: "О, Господи, конечно же нет!" и, растолкав всех, охваченная неудержимым весельем, выбежала из дворца.

Казалось, большего позора быть не может. Родственники невесты прятали от стыда глаза. Их всегда серьёзная, ответственная Аксинья! Надежда и опора во всём!.. Однако, когда толпа выбежала вслед за невестой на ступени, ни у кого не возникло сомнений в том, что невеста сошла с ума: в этот момент она тормознула какого-то мотоциклиста, уселась позади него и умчала в никуда.

Мотоциклист оказался нормальным парнем. Он покатал обезумевшую Аксинью по городу, выслушал все её печали, накормил и уже по сумеркам отвёз в родной посёлок. К этому моменту Аксинья была абсолютно трезва и ни о чём не сожалела. Домой, к родственникам, не хотелось, к тому же Витя мог ждать её там. Аксинья решила перевести дух у подруги Лиды. Они полночи смеялись, рассказывая друг другу подробности этого дня и попивая непочатую свадебную водку, стратегический запас которой хранился при её дворе, так как Лида жила напротив клуба, где и планировался пир. Вернувшись домой, Аксинья с облегчением обнаружила, что все родственники разъехались.

Встречи с Виктором Аксинья боялась, но дни шли, и ничего особенного не происходило. Она всё порывалась сходить к нему, объясниться... Попросить прощения. Ведь всё это, не смотря ни на что, было ошибкой. Какой-то отчаянной глупостью... Дурацкая свадьба... Нет. Уж лучше быть одной.

Отпуск позволял ей не показывать носа со двора. Парило налитое сладким соком лето, наполняло нектаром цветы, а тонкие травы слабели под вечер и устало клонились к земле.

Прошло несколько дней. Отец по субботам подрабатывал охранником в городе. Аксинья, наслаждаясь одиночеством, обняла кота и сладко заснула. Проснулась она в кромешной темноте от того, что кто-то гладил её по бедру. Сердце упало в пятки, да там и осталось. Она отпрянула к стене.

— Кто здесь?!

— А ты думала, тебе всё так легко сойдёт с рук? - услышала она голос Виктора. Он вкрадчиво зашипел, подавляя гнев, - Опозорила меня на весь посёлок! Сейчас ты за это заплатишь, сте.рва...

— Витя, нет! Прошу тебя!.. Н..

Виктор уже содрал с неё простынь и закрыл сильной ладонью рот, как вдруг откуда ни возьмись на его спину запрыгнул озверевший Мурзик и со страшными криками встал на защиту любимой хозяйки.

П р о д о л ж е н и е.