123 133 subscribers

Сулико

28k full reads

Всё произошло здесь. Царапины от моих ногтей на стене не заканчивались у железного изголовья - они ползли дальше, на меня, и цеплялись за душу, раздирая её глубже и глубже . Я лежала, не моргая, на своей скрипучей кровати с прогнутой сеткой и смотрела на них.

— Распусти волосы, - попросил меня в тот вечер Стас. - мне нравится, когда они рассыпаны...

pixabay
pixabay

И я послушалась. Длинные, тяжёлые волосы цвета тёмной меди заструились по моим плечам, заканчиваясь у самых колен. "Господи, зачем, зачем я это делаю? Какая же я дура! Скорей бы он перестал..." - думала я, чувствуя лишь боль, унижение и стыд под аккомпанемент старой кровати.

На следующий день Стас делал вид, что мы не более, чем просто знакомые ребята с одной улицы. Я царапала эту стену, пытаясь заглушить горькое сожаление и боль с помощью противного скрипа ногтей по выбеленной штукатурке, но моё сердце не умолкало, оно кричало ещё громче.

— Сулико-о! Обед готов! - мама заглянула в мою комнату и увидела, что я лежу, отвернувшись к стене, - ты не заболела?

— Нет, мам, просто хочу полежать. Я не голодная.

Она произносила "заболеля". Как и "поеля", "слюшай" и много чего ещё, что с первых слов выдавало в ней грузинку. Без акцента в семье разговаривала только я, но в глазах местных была не меньшей "нерусской", чем мои с трудом лепечущие по-русски родители. Я была очень маленькой, когда родители бежали на Донбасс от войны и слово "Грузия" имело для меня не большее значение, чем для моих друзей.

Мама подошла и приложила к моему лбу ладонь.

— Температуры нет, - заключила она.

Я с раздражением вырвалась от её руки. Температура... Лучше бы вы с папой просто были дома в тот вечер! Ничего ты не понимаешь и не чувствуешь, мама! А даже если бы и понимала - с мамой таким не делятся.

Разве я могла рассказать ей, что мы встречались со Стасом 4 дня, что до этого ни один парень не обращал на меня внимания? Стоило ли посвящать её в то, как я не могла унять дрожь в коленях, когда он при каждом случае шептал, что xoчeт мeня? Меня, которая привыкла слышать от мальчиков лишь насмешки вроде "Сулико, какой у тебя нос красивый!", после чего все вокруг прыскали, а я краснела.

В окно постучали. "Лика!" - услышала я Анькин голос. Когда-то я ей призналась, что нeнaвижу своё имя и она придумала называть меня Ликой. Если Сулико - это глиняный кувшин родниковой воды, что был наполнен руками местного народа в горах Кавказского хребта, то Лика - это бутылочка дорогой минералки, красующаяся в витрине... Кем бы вы хотели быть? В то время мне хотелось быть Ликой.

Взгляд Ани задержался на плакатах, которыми были обклеены стены. В моей комнате не было обоев, ведь мы были очень бедны и я пыталась прикрыть ими кричащую отовсюду нищету.

— Кажется, в прошлый раз их было меньше.

— Ага, мне Оксанка подарила несколько.

Она присела ко мне на кровать.

— Ну, как дела?

— Нормально, просто нет настроения.

Она знает. Я сразу поняла это по её виноватым глазам. Анька совершенно не умела притворяться. Она легла рядом со мной, но повыше, и обняла. Я слышала, как рой мыслей копошился в её голове, но заговорить она не решалась.

— Ну, что, уже вся деревня знает об этом? - спросила я её в лоб.

Аня напряжённо подпёрла голову рукой и стала рассматривать веснушки у меня на носу. Она вздохнула.

— Так и знала, что эта cвoлoчь всем растреплет. Кто тебе рассказал?

Аня в нерешительности протянула паузу.

— Антон. Я сказала ему, что он лжeц и ничем не лучше этого мeрзaвца...- затараторила она, словно оправдываясь.

Господи, какой позор! Вся деревня уже в курсе. Я чуть не заплакала, но ответила равнодушно:

— Плевать! Мне всё равно...

— Но, Лика, зачем? Я не понимаю... Это же Стас! Ведь было сразу понятно, что именно ему от тебя нужно.

"Это тебе понятно, ведь ты можешь встречаться с кем угодно, за тобой-то все бегают, а я в их глазах какой-то... недочеловек!" - хотелось сказать мне Ане с её кукольным личиком и мягкими светлыми волосами.

— Ну, значит, я тупая и ничего не поняла.

Хотя в глубине души знала, что так будет. Но меня приласкали, в кои-то веки смотрели на меня, как на привлекательную девушку... И я влюбuлaсь. Отдaлaсь. А вдруг бы это его удержало? Дypa... Дypa! Вот такая она - моя пepвая любoвь.

Аня стала гладить меня по волосам и провела рукой по косе.

— Не надо! Они меня раздражают! - я выхватила косу и закинула назад.

— А мне так нравятся твои волосы!

Мне они не нравились никогда, но родители не разрешали обрезать. Я вспомнила, как распустила их перед Стасом... А он запустил в них свои пальцы, оставив несмываемую грязь и запах того вечера. И что же, эта грязь теперь навсегда останется со мной?!

— Давай отрежем их!

Аня не успела ничего ответить, а я уже вскочила и достала из ящика ножницы.

— Давай, режь! - протянула я ей ножницы, стоя у зеркала.

Аня оторопела.

— Лика, да ты чего?! Тебе же нельзя и вообще я не умею стричь!

— Я сама решу, что мне делать, хватит! Вот, смотри!

Я распустила косу и отрезала переднюю прядь, без всяких сожалений бросив её на пол. Какой-то другой человек смотрел на меня одним глазом из зеркала.

— Ну? - я опять протянула подруге ножницы.

Она испуганно подошла и взяла их.

— Мне кажется, он того не стоит.

— Он тут ни при чём. Я просто... стала другой. Вот это теперь - я, - я потрясла перед ней обрезанной прядью, а потом с омерзением собрала в другую руку остальные волосы. - А это - больше не я.

Мы закрыли дверь на замок. Аня болезненно морщилась от каждого звука отрезающейся пряди, а я чувствовала прилив невероятного облегчения. Царапины на моей душе не спешили затягиваться. Я чувствовала их ещё сильнее - из них пробивались мои первые крылья. Кто-то с рождения умеет летать, стоит лишь оттолкнуться - и он уже над землёй, а есть такие, как я, которым суждено сначала больно упасть, чтобы понять, что они тоже достойны полёта.

— Получилось криво, Лика! Я всё испортила! - Анька уже собиралась плакать.

— Нет, Ань, это моя лучшая причёска, - просияла я.

Продолжение о дальнейшей жизни Лики спустя 5-6 лет