«Нужны слепые, глухие чиновники на колясках». Почему буксует проект доступной среды для инвалидов

24 December 2018
«Нужны слепые, глухие чиновники на колясках». Почему буксует проект доступной среды для инвалидов

Руководитель проектов «Люди IN» и «Диалог в темноте» Анатолий Попко рассказал «Инфо24», каким образом он, будучи незрячим, смог закончить школу с золотой медалью, МГУ с красным дипломом, поработать во Всероссийском обществе слепых и стать бизнес-тренером для ведущих российских компаний.

Попко не по наслышке знает, с какими сложностями связана жизнь инвалидов в России и как попытки улучшить положение людей с ограниченными возможностями сталкиваются с нелепыми, на первый взгляд, препятствиями.

***

– Первый эпизод, как вы поняли, что отличаетесь от других? Как это произошло?

– Я родился в 1982 году, 9 мая, зрячим ребенком, и до 10 лет я знал, что у меня не очень хорошее зрение, но у моего брата всегда было зрение хуже, он младше меня на три года.

В 10 лет я приехал из лагеря, он был Анапе, и я сказал своей маме: «У меня не видит один глаз». Она, конечно, сильно расстроилась: «А что же ты раньше не сказал!» Мы поехали в больницу, мне сделали несколько операций, но зрение на левом глазу не восстановили.

Я на тот момент учился в третьем классе, и после всех операций меня оставили на надомном обучении. Надомное обучение – это значит, что я приходил в школу тогда, когда уроки уже закончились, и со мной преподаватели занимались индивидуально, я писал как зрячий, занимался по всем учебникам, по которым ребята учились.

И через два года, мне было 12 лет, я потерял зрение на втором глазу. Тоже сделали несколько операций, но зрение не восстановилось. То есть, до 12 лет фактически я видел, а после видеть перестал.

Потом я год провалял дурака дома, потому что не было понятно, как меня учить, с миром незрячих людей мои родители не сталкивались, а затем мама решила, что мне надо учиться в нормальной школе.

А НОРМАЛЬНАЯ ШКОЛА ДЛЯ НЕЗРЯЧЕГО РЕБЕНКА В ДЕВЯНОСТЫХ – ЭТО БЫЛ ИНТЕРНАТ.

И я пошел в интернат, в седьмой класс, там я научился писать и читать по Брайлю, познакомился с информационными технологиями разными. Оттуда в 1998 году, в свои 16 лет уехал на две недели в Канаду, в летний компьютерный лагерь, со своим другом, он мой ровесник, сейчас преподает в интернате, где мы учились, математику.

После Канады, в 1999-м, я уехал в США по обмену, прожил там год, учился в разных школах, обычных, неспециализированных. И в 2000 году вернулся. Пошел в 11 класс, мои ребята пошли в 12 класс, а я пошел в 11-й. И потом закончил школу, но закончил в итоге ее с золотой медалью, и поступил в МГУ на факультет госуправления.

– Какие были проблемы с поступлением? Или все шло по накатанному?

– Нет, как раз это 2002 год, и тогда вообще мало кто знал о том, что слепые могут пользоваться компьютером, это в принципе, довольно была удивительная история.

– Для кого?

– Для окружающих людей. Это сейчас уже, спустя 16 лет, вроде бы такая, не то, чтобы привычная совсем история, но так или иначе, понятно: «а, ну да, что-то у них, наверное, разговаривает». А в 2002 году вообще было непонятно, тогда же кнопочные телефоны были, «Нокия 3310», а тут компьютер, который говорит, слепой, который может сам писать что-то, это было удивительно.

И вот я пошел в приемную комиссию на факультет государственного управления, у меня было четыре письменных экзамена — никакого ЕГЭ тогда не было, — и сказал, что я буду сдавать на компьютере. Сразу возникло много вопросов — а вдруг я буду жульничать.

«Друзья мои, преподаватели МГУ, наверное, будут в состоянии отличить мной написанную работу от списанной с кого-то». Это произвело впечатление, и я написал сочинение, и английский язык, и историю, и обществознание – все писал на компьютере.

Вступительное сочинение я написал на четыре, чем очень удивил преподавателей.

САМ ФАКТ ТОГО, ЧТО НЕЗРЯЧИЙ ВЫПУСКНИК ИНТЕРНАТА МОЖЕТ НАПИСАТЬ ПРИЛИЧНОЕ СОЧИНЕНИЕ, БЫЛ ДОВОЛЬНО УДИВИТЕЛЬНЫМ.

Ну а дальше я учился пять лет, закончил МГУ с красным дипломом, даже с двумя, и пошел работать.

– С двумя?

– Да, у мня было две специальности. Одна – специалист в сфере государственного и муниципального управления, то, что на английском языке называется major. А еще была minor, и это переводчик в сфере профессиональной коммуникации – английский и испанские языки. Но испанский я не знаю, а английский вполне.

– И дальнейшие ваши действия. Вот вы свежеиспеченный выпускник, два диплома, вы незрячий, что делает человек в такой ситуации?

– Вы имеете в виду трудоустройство? Я начал работать с первого курса. Вообще, учеба, этот процесс был для меня очень напряженным. По нескольким причинам.

Во-первых, потому что интернат давал хорошее образование, но все-таки это была средняя школа. У меня не было репетиторов, я поступал, самостоятельно читая книжку, учась. А ребята, которые поступали со мной, в основном пришли или от репетиторов, или из лицея, поэтому для меня первый курс был довольно сложный – большой объем информации, много всего.

Второй момент, тогда никакой речи о доступной среде не шло, если я хотел прочитать учебник, то мне нужно было пойти в библиотеку, отстоять там очередь, получить плоскопечатный учебник, дальше потратить четыре или пять часов на его сканирование, на распознавание его, и потом только я мог его читать. И то, если там нет картинок, таблиц и всего остального.

– То есть, в МГУ с Брайлем плохо было?

– В МГУ с Брайлем было никак, его просто не было как такового, и я не уверен, что и сейчас есть.

– 2002 год, начало нулевых, вы говорите, что вы сканировали, и распознавали, но тогда тоже технологии были очень плохие по распознаванию. Как все работало?

– Работало. На самом деле, они принципиально мне тогда уже давали возможность читать книжки, то есть, это прям был прорыв, конечно, это была революция.

– Программа по распознаванию текстов?

– Да, это российская разработка, компания ABBYY FineReader, и мы клали книжку на планшетный сканер, разворотом вниз, прижимали к стеклу, проезжала лампа сканирования, и так 462 страницы книжки. На целый день занятие.

Работать я начал после первого курса сразу.

Я очень хорошо, отчетливо помню этот момент. Мы с брательником устроились на часовой завод «Слава», на Белорусской. Мы туда приходили. А там работал мой дядька, и у него было небольшое производство.

Мы приходили к 8-9 утра, и у нас была такая операция – я должен был достать часы из коробки, открыть их, взять кусок линолеума, завести часы, и передать брату, вместе с коробкой. У него было остаточное зрение, он выставлял на них правильное время, и убирал в коробку. И вот в этом состояла наша работа.

По 8 часов в день три месяца мы так работали, может быть, два. Вот с этого и начинал. А потом я дальше работал в каких-то проектах уже, к четвертому курсу меня моя одногруппница пригласила работать в небольшую некоммерческую компанию, где были студенты, которые занимались всяким стратегическим планированием.

— А вы что делали?