inner emigrant
458 subscribers

ДОСТОЕВСКИЙ КОНСТАНТИН БОГОМОЛОВ

299 full reads
517 story viewsUnique page visitors
299 read the story to the endThat's 58% of the total page views
5,5 minutes — average reading time
"Я больше не вижу для себя возможности ставить спектакли по Достоевскому в России"

С такого признания режиссер Константин Богомолов начал свой разговор о писателе.

ДОСТОЕВСКИЙ КОНСТАНТИН БОГОМОЛОВ

Что же получится, если попросить Константина Богомолова рассказывать о Достоевском?

Новое Пространство Театра Наций, опробовав новый "опыт публичного разговора", подсказывает ответ самим (весьма остроумным) названием.

Получится:

«ДОСТОЕВСКИЙ КОНСТАНТИН БОГОМОЛОВ»

Остроумие, к слову, на этом не закончилось.
Константин Юрьевич, на разговор о религиозном писателе явился в футболке с зычной надписью: "
Спаси и Сохрани", выведенной старославянским шрифтом.

Он вышел, жестом попросил не аплодировать, сказал лаконичное «здравствуйте» и сходу ошарашил всех признанием о том, что новых спектаклей по Достоевскому мы в ближайшее время в нашей стране от него не увидим.

Дальше последовало подробное пояснение почему.

Богомолов уверен, что в том ракурсе, в котором он их воспринимает, тексты Федора Михайловича в нашей стране больше предъявлять прямо нельзя.
А "обтекаемо", видимо, не хочется.

Но если нельзя поставить, то можно же хотя бы рассказать, правда?
Вот этому все последующие почти два часа режиссёр себя и посвятил.

Магистральная идея Богомолова:

Достоевский - безусловно религиозный автор, но автор, который не воспевал, а атаковал религию. Не только католическую, но и православную.

Само столкновение двух разветвлений христианства, католичества и православия, которое приводил Достоевский - не что иное, как ширма, позволяющая писателю, как бы вознося православие над католичеством, спорить в первую очередь с христианством вообще, соглашаться, атаковать, задавать вопросы.

Ключевую причину Богомолов видит в том, что по его убеждению Достоевский яростно не желал умирать. После знаменитой разыгранной с ним показной "казни" он мучительно захотел жить, и это желание не покидало его ни на секунду. А все потому, что Федор Михайлович не верил в загробную жизнь.

Тексты Достоевского Богомолов рассматривает как одну большую попытку найти ответ на вопрос: "А есть ли жизнь после смерти?". Движущей силой творчества писателя режиссер видит именно страх смерти и осознание этого страха.

Дальше Константин Юрьевич доказывает приведенные им тезисы. Он рассказывает о находках, сделанных в ходе работ над спектаклями по Достоевскому. Делится случившимися с ним открытиями: в частности, работая над недавней премьерой "Бесов" в Афинах, он узнал, что фамилия Ставрогин происходит от греческого слова "крест" и увидел в персонаже аллюзию на Христа. И, конечно, режиссер оказался сильно впечатлен параллелью между Мышкиным из "Идиота" и Ставрогиным из "Бесов".

Богомолов пускался в разной степени глубины анализ персонажей и романов писателя. Старался говорить на доступном и комфортном для всех языке, переходя с замысловатых филологических конструкций на "Федор Михайлович – сложный перец", задавал залу занятные риторические вопросы (в духе: "А вы когда-нибудь задумывались почему роман "Преступление и Наказание" не называется "Преступление и Раскаяние" или "Преступление и Искупление").

В целом весь этот разговор хочется снять на видео, смонтировать и раздать по школам учителям литературы. Материал для этого вышел отличный!

Вот только "разговором" получившийся формат назвать можно лишь с натяжкой. Происходящее больше походит на творческую встречу мастера с поклонниками, лекцию-проповедь.

В октябре прошлого года все там же, в Новом Пространстве Театра Наций, в рамках фестиваля Territoriя​, состоялся цикл театрализованных дискуссий "Новый мир", где Богомолов выступал модератором.

Формат тогда вышел предельно захватывающим, и до сих пор многие его не могут забыть. По сути Константин Юрьевич разыгрывал из себя эдакого Владимира Соловьева на теледебатах, не давая никому ничего сказать. Люди высокого искусства играли в телевизор, устраивали импровизированный рэп-баттл на сложные темы.

В первой дискуссии "Ярмарка милосердия" речь шла о том как хорошо продается благотворительность, и Богомолов, увлекшись форматом, перешел все рамки приличий и практически довел до слез Юлию Пересильд (за что потом, разумеется, извинялся). Вторая дискуссия "Рынок страхов" была посвящена тому, как легко выставлять на продажу людям их глубинные страхи. Оппонентом тогда выступил Борис Юхананов, который использовав запрещенный прием (попытавшись Богомолова поцеловать), одержал триумфальную победу. Последняя третья дискуссия "Магазин идей" с композитором Сергеем Невским и режиссером и создателем Rimini Protokoll Штефаном Кэги вышла самой содержательной. В тот вечер Богомолов выдвинул тезис, что искусство сейчас пребывает в эпохе концептов, сформулированных идей. Зрителю уже не нужно идти на спектакль или выставку, достаточно узнать ее идею и представить себе реализацию. Лучше, чем нарисует воображение, результат выйдет вряд ли.

Возможно именно выводы той последней дискуссии сподвигли Богомолова к новому формату, когда можно рассказывать о своем восприятии писателей не спектаклями, а просто разговором.

К слову, в рамках той же третьей дискуссии Невский победил в споре всех именно принтом на своей майке. И возможно именно тому обстоятельству мы обязаны появлением сегодня чарующей надписи "Спаси и Сохрани" на груди Константина Юрьевича.
(вспомнить как проходили те театрализованные дискуссии можно, например, тут:
https://goo.gl/AymEzi)

Теперь же оппоненты пропали. Богомолов царит один. Призывает спорить с ним непосредственно зрителей, но что-то констуктивного из этого не выходит. Сложно спорить, когда у одного в руках роман и он зачитывает цитаты, а другой читал пусть даже год назад, но дословно не помнит, хоть и убежден, что все было не совсем так.

В целом с видением режиссера соглашаться совсем не обязательно. Точнее Богомолову даже больше бы хотелось, чтобы с ним не соглашались. Но гораздо интереснее было именно понять его текущее восприятие Достоевского. Поскольку Федор Михайлович прекрасен тем, что каждый находит в нем ровно то, что его волнует и будоражит в конкретный момент.

И по этой логике выходит, что Богомолова очень волнует страх смерти и будоражит мучительное желание жить. В рамках недавнего "Князя" (которого мы гарантированно больше нигде и никогда не увидим, режиссер подтвердил – "что умерло, то умерло") и последней "Волшебной горы" это воспринимается более, чем убедительно, и многое объясняет.

Заканчивалась же встреча совсем душевно. Константин Юрьевич рассказал о нежелании своей дочери читать, своих тщетных попытках как-то это положение исправить. И то, что начиналось, как проповедь, вдруг завершилось на яркой исповедальческой ноте, практически теплым домашним кругом.

И с финальным и довольно расхожим сейчас вопросом от режиссера: "А нужно ли вообще заставлять детей читать Достоевского, если все равно половину его идей в детстве понять невозможно?" зал был отправлен домой. Искать ответы.

Разговор, кстати, проходил совершенно бесплатно. Необходимо было только на него зарегистрироваться (конечно, регистрация закрывалась очень быстро в связи с ажиотажем, но успеть можно было вполне).

Возможно будет видео, но процесс это небыстрый.

Тем не менее, в рамках цикла "разговоров о писателях" планировалось пять мероприятий (то есть осталось еще четыре). Конкретных дат следующих встреч еще нет. Но, если интересно, подпишитесь на обновления страницы Нового Пространства Театра Наций​ в фейсбуке, чтобы не пропустить.

Особая прелесть такого формата в том, что никогда не знаешь чего ожидать в следующий раз. Могут возникнуть и оппоненты, и оживленная полемика. Опыт на то и есть опыт, чтобы экспериментировать. Не говоря уже о том, что следующие писатели, о которых пойдет речь в другие дни, тоже пока держатся в секрете. А могут объявиться сами по себе сильно заманчивые фамилии!

Разговор о Достоевсоком же, Константин Юрьевич подытожил мыслью, с которой не просто не хочется, но и вряд ли в принципе возможно спорить:

"Достоевский – про содрать кожу, а мы превращаем его в мраморное изваяние".

Вот хотя бы для того, чтобы проверить на трезвость свое восприятие писателя, найти, пошатнуть или еще лучше разнести в щепки мраморное изваяние его образа – подобные разговоры очень подходят.

«Народ плачет и целует землю, по которой идет он. Дети бросают пред ним цветы, поют и вопиют ему: "Осанна!" "Это он, это сам он, — повторяют все".»

___________
Источник материала, фото, видео и комментарии:
https://www.facebook.com/inner.emigrant/posts/408218936293682

Самые свежие обзоры и обсуждения театральных и музыкальных событий всегда первыми в Facebook:
https://www.facebook.com/inner.emigrant