РОЗЕНКРАНЦ И ГИЛЬДЕНСТЕРН | Волкострелов

Невыносимая второстепенность бытия.


В известной трагедии "Гамлет" еще более известного драматурга
Шекспира есть два второстепенных персонажа. Зовут из Розенкранц и Гильденстерн. Кого из двух как именно – не всегда ясно. Они и сами порой до конца не уверены, и представляются наперебой то одним, то другим именем.

Шекспир обошелся с ними предельно функционально. В пьесе они возникают как какие-то давние друзья принца Гамлета неведомо откуда, и не очень понятно куда собираются.

Как многие знают, в конце "Гамлета" почти все персонажи умирают (это одна из самых "кровожадных" пьес Шекспира). Умирают все на сцене, фактурно и при детально прописанных обстоятельствах.

Но все, чем драматург удостаивает этих двух второстепенных персонажей — прибывающий из Англии посол скупо сообщает:

«Розенкранц и Гильденстерн мертвы».


Другой великий классик мировой драматургии –
Том Стоппард не смог пройти мимо этой "несправедливости". И написал свою легендарную пьесу с ироничным названием "Розенкранц и Гильденстерн мертвы". Здесь он, виртуозно смешивая комичное с трагичным, объяснил и откуда, и куда. Точнее не объяснил, а задал условия, где герои сами пытаются себе это объяснить. И каждый раз разбиваются о ту самую неизбежность: "Розенкранц и Гильденстерн мертвы".

Пьеса Стоппарда начинается с попытки героев постигнуть теорию вероятности, найти хотя бы одно решение, где они останутся "живы". Они подкидывают монетку без малого сто раз. И каждый раз она неизменно падает орлом вверх. Обрести свою историю им позволено, но посол из Англии непременно прибудет и непременно сообщит то, что должен. Это предрешено.

Вскользь брошенная функциональная ремарка пусть даже и великого драматурга Шекспира становится у Стоппарда неизбежностью. А Розенкранц и Гильденстерн символом принятия этой неизбежности без возможности ее постигнуть.

Но, пожалуй, главное в пьесе Стоппарда – это манифест. Возможно первый в истории
манифест реабилитации второстепенности. Он постулирует, что второстепенные персонажи могут и заслуживают того, чтобы играть главную роль. У них должна быть своя жизнь. Даже если они будут "мертвы", до этого могут они могут и должны быть "живы". Они не могут просто "обслуживать" драматургическую условность.


И режиссер
Дмитрий Волкострелов в своем спектакле "Розенкранц и Гиндельстерн" именно от этой точки отталкивается. Он берет наблюдение Стоппарда, но не чтобы реабилитировать второстепенность, а чтобы ее усугубить и материализовать в реальном мире.

В этом ему помогает известный исторический шахматный матч. Матч на первенство мира по шахматам между
Анатолием Карповым и Гарри Каспаровым.

Матч проходил с 9 сентября 1984 года по 15 февраля 1985 года в Москве и стал рекордным по количеству партий. Их было сыграно 48!

40 партий было сыграно в ничью!
И при счете 5:3, президент международной шахматной федерации в итоге этот матч остановил.
В нем никто не победил.
Присуждена "
Ничья".

Сама история с "ничьей", повторяющейся 40 (!) раз, очень напоминает стоппардовское "подбрасывание монетки". А функциональная остановка матча президентом федерации – отсылает к Шекспировской ремарке.

Но Волкострелов на внешнем сходстве художественной и реальной действительности не останавливается. Он разрабатывает тему глубже. И тут ему на помощь приходит семантическое разнообразие самого русского слова "ничья".

Если все принадлежит всем, то в конечном итоге все не принадлежит никому. Земля – "ничья", ответственность – "ничья", обязанность – "ничья", достоинства и недостатки – "ничьи". И так вся жизнь – "ничья". И время, когда наша страна без малого сто лет пребывала в таком состоянии "ничьи", где каждый был второстепенным персонажем, само на метафорические параллели напрашивается

Дальше уже смыслы начинают переплетаться сами собой, работать друг на друга. Режиссеру остается лишь их выхватывать и нанизывать как жемчужины в ожерелье.

Технически он поступает до гениального просто —

берет все 48 партий Карпова с Каспаровым в рамках легендарного матча и превращает каждую в отдельную картину. Да, в спектакле 48 картин с прологом и эпилогом, несмотря на то, что длится он меньше полутора часов.

Во-время каждой встречи что-то происходит.
Начинается все со стоппардовского "подбрасывания монетки". В ходе каких-то партий просто сообщается минимальная метеорологическая справка – время захода и восхода солнца. О каких-то встречах нельзя ничего сказать, кроме их результата – та самая неизбежная "ничья".

Но были в этом матче дни, когда происходило кое-что более значительное. В одну из встреч герои рассуждают как какой-то русский мастер изыскано "подковку сделал". В другую – уже восторгаются "технологическим прорывом при добыче руды". В третью – заинтригованы точной численностью населения в советских городах-миллиониках и высчитывают километраж от Москвы до столиц союзных республик. В четвертую – пересказывают друг другу советские анекдоты о превосходстве социализма над другими системами (и зал тут смеется особенно заливисто).

В ходе таких встреч возникают разговоры и о тюрьме (куда на Руси без нее?), и о дисциплине, и о "загнивающей" буржуазии капиталистических стран, и о способах ухода за волосами. Конечно, цитируются постановления ЦК КПСС, упоминаются Ленин и Энгельс. И само собой – провозглашается труд как нравственная норма.

Почти все полтора часа ты наблюдаешь за тем, как выдающиеся умы своего времени, два мировых гроссмейстера, сидят за шахматной доской и не живут, а просто произносят тексты этого самого "своего времени".

Их присутствие становится отсутствием. Они – становятся второстепенными. Они растворяются на фоне произносимых ими обрывков пропаганды и "возвеличивания" идей и "героев труда" в ущерб собственной индивидуальности. Чем они живут? Кем хотят стать? Кем стали? Все это не имеет значения. Даже годы они в какой-то момент начнут мерить "пятилетками".

И на передний план вдруг выводится серьезное и опасное для нашей страны заболевание –
синдром второстепенности.

Розенкранц и Гильденстерн здесь не "живы", как у Стоппарда. Они "мертвы", как у Шекспира. Но мертвы давно, добровольно и продолжают разлагаться внутри нас, заражая этим самым синдромом второстепенности разум и провоцируя массу осложнений.

Актеры (
Слепухин Андрей​ и Стрюк Иван) играют не шекспировских второстепенных персонажей, не стоппардоских главных героев, и даже не исторических Каспарова с Карповым. Их роли – роли всех одновременно, а следовательно – "ничьи".

Спектакль наполнен документальными свидетельствами. В нем приводятся и стенограммы c самого шахматного матча, и архивные сводки событий тех дней, когда эти партии происходили.

В какой-то момент весь спектакль начинает напоминать яркий символ той эпохи – отрывной настенный календарь. Микроталмуд, где указывалась дата, фазы луны, восход и заход солнца, важные для советского человека праздники, мотиваторы следовать "пути к светлому будущему", а на обороте – советы по уходу за волосами (почему нет?). И под этими календарями по всей стране беззвучно смеялись над анекдотами, которые рассказывали иногда вообще одними глазами. Рассказывали и смеялись второстепенные персонажи страны "первого сорта".

Но назвать при этом спектакль "документальным" не выходит. Как минимум, слишком высок процент художественного. Равно как и драматическим спектаклем считать эту работу в полной мере не всегда возможно. Иногда отстраненное существование артистов больше напоминает перформанс.

И в этом состоянии постановка вновь очень попадает в цель. Она относится ко всем жанрам сразу и ни к одному из них конкретно. Она – тоже "ничья".

Все смыслы сливаются в один поток, круг замыкается.
Спектакль становится не столько эмоциональным опытом, сколько рациональным, глубинным анализом, обнаруживающим серьезное коллективное расстройство.

Это, конечно, приводит к тому, что не все в зале готовы к такому серьезному, щепетильному и многослойному мультижанровому произведению.
Но рекомендовать его увидеть всем без исключения очень хочется.

Как минимум, чтобы лично сдать анализ на "синдром второстепенности".

В Московском Гоголь-центре прошли всего три показа в рамках Фестиваля "Золотая Маска".

Но в Петербурге его еще можно увидеть на Новой сцене в Театр Юных Зрителей имени А.А. Брянцева​.
Билеты там значительно дешевле – всего 500₽.

Проверить даты и наличие можно по ссылке:
http://www.tyuz-spb.ru/spektakli/5034-rozenkrants-i-gildenstern.html
___________
Источник материала, фото, видео и комментарии:
https://www.facebook.com/inner.emigrant/posts/412934912488751

Самые свежие обзоры и обсуждения театральных и музыкальных событий всегда первыми в Facebook:
https://www.facebook.com/inner.emigrant