3240 subscribers

Шалашовка

Уфимский декамерон

Шалашовка

Такой был прекрасный день!

В такие дни мир предстает в своем идеальном свете. В душе пробуждаются идеальные представления о жизни, заложенные абсолютно в каждом человеке, независимо от того, как сложилась его судьба, стал ли он королем Непала или бомжем в Уфе. Мы наслаждались покоем, хорошей погодой, вкусной едой. А на десерт, вечером, всю нашу стихийно сложившуюся компанию – семеро женщин и трое мужчин, убежавших от кризиса и бед в этот уютный горный приют в поселке Тюлюк рядом с легендарной горой Иремель, – ожидало дружеское, раскованное общение… Какую историю услышим мы на этот раз? Кто будет рассказчиком?

Первой после чая заговорила Александра Ипполитовна, самая старшая из всех собравшихся здесь в теплой уютной гостиной деревянного дома…

– Для меня все любовные страсти-мордасти, любовь-морковь уже позади. И, слава Богу, мне есть, что вспомнить!

Но на повестке дня судьба моего младшего сына. Он сейчас находится в активном поиске своей второй половины. И я, конечно, понимаю, как это важно для него – найти и выбрать правильно спутницу жизни. От этого очень многое зависит.

Сегодня жизнь сильно изменилась. Она совсем не такая, как, допустим, лет сто или даже пятьдесят назад. И знакомятся молодые совсем по-другому. Уже не на танцплощадках и дискотеках. Чаще – в социальных сетях. А там все проще. Можно общаться без особого стеснения, раскрывать свою душу, спрашивать о чем угодно. «Письмо не краснеет», как говорили древние римляне. Эта свобода и легкость общения развращает. Молодая девушка может откликнуться на предложение прийти к парню домой порой в первый же день знакомства, по первому же приглашению. Передо мной прокружились каруселью уже десятки подобных «избранниц». Поначалу я относилась к каждой из них серьезно, как к будущей снохе. А сейчас даже перестала утруждать себя запоминанием имен. Правда, одна из таких перелетных птичек почему-то врезалась мне в сердце…

Юлька, семнадцатилетняя гопница, родилась в какой-то тьмутараканской деревушке то ли в Кузнецовке, то ли в Грязнухе. Ее мать, Екатерина, влюбилась в ее отца Валеру уже в семнадцать лет и родила Юлю аккурат к своему совершеннолетию. Ни образования, ни профессии, а вскоре – ни мужа. Одна в деревне, где ни работы, ни мужчин нормальных нет. Все поголовно алкоголики с младых ногтей. Юлька привыкла к карусели мужских лиц в ее доме с раннего детства. Никто надолго не задерживался. Но буйный алкоголик Пашка все же прибился к молодой женщине с ребенком и как-то зацепился за нее. Один за другим появились у Юли братик и сестренка. Отчим ее особо не баловал. Случалось, и поколачивал. Юля все терпела, всему училась: готовила еду для семьи, мыла полы, выколачивала ковры, пилила дрова бензопилой и даже ремонт в избе делала вместе с отчимом: крышу перекрывала, потолки красила белой масляной краской. Маленькая, худенькая, титешки торчат как две фиги, но в своей деревне она была королевой. Пацаны боялись с ней связываться: сдачи даст обязательно. Вдвоем со своей двоюродной сестренкой Валюхой они воеводили в родной деревне, и как в стихотворении Агнии Барто «мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой санитары», были неразлучны, как сиамские близняшки. Мальчишки дразнили их лесбиянками, за что получали крепких тумаков по шее.

Но к шестнадцати годам отчим окончательно достал Юльку своим пьянством, бесконечными придирками, скандалами с мамкой. И она, окончив девять классов, подалась в Уфу…

Есть лишь два пути зацепиться за город деревенской девчонке без поддержки родительской, без «мохнатой лапы»: или пойти работать на самую грязную, но хорошо оплачиваемую работу, или выскочить замуж за городского парня с квартирой.

Юля поступила в училище народных промыслов. Но вскоре заскучала там! В деревне была полная свобода. Нынешние деревенские девочки рано лишаются девственности, рано познают вкус дешевого алкоголя. А здесь – дисциплина. Надо учиться, делать домашние задания. Скука! Вскоре Юлька не выдержала. Пригласила к себе в общагу парня. Они напились, и девушка бегала голой по коридорам, визжа от восторга. Естественно, после этого из училища ее выгнали. Домой в Кузнецовку-Грязнуху возвращаться ей совсем не хотелось.

Выскочить замуж у Юльки с ходу тоже не получилось: все городские парни нынче сами себе на уме. Пришлось устроиться на шиномонтаж. За месяц Юлька освоила все премудрости колесного дела: и вулканизацию, и развал-схождение, и балансировку. Жила в подсобке. Пахала наравне со взрослыми мужиками. Но однажды проявила характер: начала требовать навести чистоту в будке шиномонтажа – вывести крыс, тараканов. Вызвала санэпидемстанцию. Шиномонтаж закрыли, а ее – хозяин выгнал на улицу. В этот же день Юлька устроилась на мойку машин. Снова жила в подсобке. Изучила досконально, как мыть машину, чтобы клиент был доволен. На солидной мойке и клиент был солидный. Приезжали мужчины на иномарках – «Мерседесах», «Порше», «Бэхах». Постоянные клиенты просили именно Юлю помыть их машину: им нравилась расторопность девчонки и та тщательность, с которой она отдраивала их драгоценного «коня». У Юли завелись денежки. На первую зарплату она купила себе ноутбук. На вторую – травматический пистолет. Симпатичной Юльке приходилось постоянно обороняться от притязаний мужчин. Конечно же, она, как и все юные девушки, мечтала о своем парне. Нет, не о принце на белом коне: в свои семнадцать она уже хорошо знала жизнь с изнанки. Но никто ее не научил хитрой женской науке, как привязать к себе мужчину, как женить его на себе. Никто не рассказал ей, что мужчину надо сначала обольстить, а потом подинамить, помучить, довести до белого каления и определенного гормонального безумия, чтобы он решился на кардинальный шаг. А женские романы, где подробно расписывалось все это и современные пособия о том, как стать стервой, читать ей было абсолютно некогда. Вот и бежала девочка по первому приглашению к каждому симпатичному юноше из тех, с кем знакомилась «Вконтакте» и кто приглашал ее к себе домой на ночь, надеясь, что это и есть ее избранник, ее парень.

Так однажды Юлька оказалась и в моем доме и, конечно же, в постели моего сына. Утром я увидела худенькую девочку, почти ребенка, с роскошной рыжей копной волос, с косо, по-рысьи, поставленными зелеными глазами, с крупным, неправильным подвижным очаровательным ртом…

Я ушла на работу. А Юля осталась у нас дома, потому что на своей мойке простыла и приболела. Вечером, когда я вернулась с работы, глазам своим не поверила: в доме царила идеальная чистота. Полы были помыты, вся грязная одежда сына постирана. Отдраена была даже микроволновка, которую я собиралась было уже выкинуть, так как не представляла, как ее отмыть. Я испытала некий шок. Ничего подобного ни одна из подруг сына не позволяла себе. Чашку после себя – и то никто никогда не мыл! Городские девушки считали это ниже своего достоинства. Мне было очень приятно! В моем возрасте совмещать работу и домашнее хозяйство уже довольно сложно. Приоритет и все свои силы я отдаю работе, а дом запущен. Даже такая небольшая помощь тронула меня до глубины души. На следующий день, вечером, Юля пожарила картошку. Получилось очень вкусно! Картошка получилась и не пережаренная, и не полусырая, как порой случается у меня. Самое то! Мы сидели на кухне, ужинали вдвоем, и Юля рассказывала мне про свою нехитрую жизнь. И про мамку с отчимом, которые сами работать не хотят и просят у нее денег. И про молодых таджиков, которые постоянно пытаются ее похитить, и ради обороны от которых она купила травматический пистолет и газовый баллончик. И про церковь, в которую она ходит на вечеринки, где молодые люди, никому не нужные, вроде нее, пьют чай и поют песни под гитару. И про подружек все рассказала. И про друзей. Юля болтала без умолку. Она была настежь открыта и бесхитростна, как ребенок. Но одновременно умудрена жизнью, как взрослая сорокалетняя женщина.

Я уже было размечталась о том, что у меня, наконец-то появится сноха. Рисовала картинки, о том, как сын мой живет в чистоте, всегда сыт, одет, обласкан. Да и бизнес свой с такой боевой подругой – цепкой и легко обучаемой, – вполне можно было бы замутить…

Но не тут-то было! Юля прожила у нас всего три дня. Когда вечером третьего дня я спросила сына:

– А где Юля?

Он ответил:

– Я отправил ее восвояси: погостила и хватит. Не беспокойся за нее, она при мне позвонила другому парню и уехала к нему…

Я начала было возмущаться легкомыслием сына. На что он ответил:

– Мать, разве ты не видишь, что это шалашовка, познавшая уже все и вся в свои семнадцать лет. Такой жены ты мне желаешь?

Конечно, я не желала сыну такого…

Но Юля почему-то врезалась мне в сердце. И я часто думаю о ней. В ее душе тоже живет представление об идеальной жизни, об идеальном парне. Но в стране, где вечно то война, то разруха, то кризис, то санкции, никому нет дела до маленьких деревенских и городских девочек… Юлю никто не научил тому, как стать настоящей женщиной, как достичь своего идеала. Никто вовремя не сказал ей нужные слова. Такие как она, – брошенки, не нужные ни родителям, ни стране, становятся или шалашовками в своей погоне за идеалом, или опущенными спившимися бабами, не помнящими от кого зачали и родили очередного ребенка. Мало кто из таких девочек-шалашовок, торгующих на рынках, моющих машины и готовых отдаться первому встречному лишь за одно ласковое слово, смогут выбиться в Натальи Водяновы или в «красные королевы» Регины Барские. Мало кто сможет просто устроить свою личную жизнь…

Мне искренне жаль эту девочку, эту рыжую птичку, эту маленькую кошечку, этого, по сути, еще ребенка, брошенного на произвол судьбы в дикие и жестокие джунгли большого города, большой страны… Прости, меня, девочка! Я ничем не смогла тебе помочь!

Александра Ипполитовна окончила свой рассказ. Мы потрясенно молчали, не знаю даже, как его прокомментировать…

Марселина

Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!