В окопах под Сталинградом (продолжение)

Все порешили тогда, что хоть строго – но справедливо. Что про советскую власть лучше помалкивать, а при комиссаре – тем более помалкивать. И, как это ни удивительно – именно из-за симпатии к комиссару, из-за уважения, которое испытывали все, а к тем двоим, нагловатым и приблатнённым - не испытывали, именно из-за этой симпатии и уважения и порешили, что справедливо. И поэтому сейчас, когда боец выкрикнул возмущённо – нам бы баню! Помалкивали все, одобряли - но помалкивали да поглядывали на комиссара.

начало статьи здесь

фото взято из открытых источников и принадлежит автору
фото взято из открытых источников и принадлежит автору

Кому нужно в баню – за мной! – такого ответа не ожидал никто. Одни молча сочувствовали выкрикнувшему, другие, наоборот, злились на него, но такой ответ удивил и насторожил всех. Уж не ждёт ли участь тех двоих, если выйти – такой вопрос задавал себе каждый. Но, тем не менее, почти половина взвода из наполовину вырытой траншеи вылезла и построилась. За мной – шагом марш! - скомандовал комиссар Скрыпкин, и повёл бойцов за собой. Привёл на берег Волги. Конец октября – по утрам у берегов уже появлялся тоненький ледок. Ночевали солдаты в больших брезентовых палатках, спали на земле, холодина… два месяца земляных работ, и ни разу не было бани – неудивительно, что бойцы зароптали. Понимал это и комиссар Скрыпкин, за то и уважали его… кому нужна баня – за мной! Разделся и прыгнул с разбегу в ледяную воду.

Несколько человек тогда искупались, правда так только – окунулись раз и всё. Ещё некоторые постирали в Волге одежду, большинство же остались на берегу. Баню больше не просили.

После ночёвок на промёрзлой земле в палатке дед угодил на полгода в госпиталь, в город Сызрань – простудил спину и отнялись ноги. Лечение было долгим, но помогло. Что ещё помню сам, не из дедовых рассказов, а из своей жизни – дед любил, чтобы суп был густой. Неважно, суп, щи, кулеш – любое первое блюдо должно быть густым, «чтоб ложка стояла» - так говорил, улыбаясь. Видимо, в детских впечатлениях его, посечённых гражданской войной и коллективизацией – пустой жидкий бульон стал символом нужды и голода. Мог припечатать метким словом, мог сгоряча выругаться матом, и перепалки такие с бабкой иногда, не часто – но случались… помню одно из самых грозных ругательств, сказанных дедом в сердцах, с обидой, когда он, сев за обеденный стол, помешал совершенно жиденький супчик – и бросил ложку обратно в тарелку, сказав бабке с упрёком – опять Волгу сварила!

Понравилась статья? Поддержите автора лайком и подпишитесь на канал!