Черная зависть (женская история)

Одна моя знакомая, бывшая учительница, устроилась кухаркой в богатую семью. Время от времени встречая ее, я с каждым разом замечала, что выглядит она все хуже, буквально на глазах дурнеет. Грешным делом подумала, что болезнь ее гложет... И, в общем-то, была права.

Как-то я встретила Тамару Ивановну на рынке, она выбирала капусту подешевле. Я удивилась. Конечно, похвально хозяйские деньги экономить, но, насколько я знаю, ее наниматель Павел на продуктах для своей семьи не экономил, наоборот, хотел иметь на столе все самое качественное и свежее.

— Мои жрут в три горла! — со злостью выпалила Тамара. — Не напасешься! Уж руки отсохли тяжести носить, а им бы только на диване лежать да по курортам кататься!

Я оторопела. Такой грубости я от нее совсем не ожидала. Ну, бывает, конечно, заболел или неприятность, какая случилась, тогда человека все на свете раздражает. Но тут налицо была не раздражительность, а просто ненависть какая-то. Первой мыслью моей было поскорее с ней распрощаться, чтобы негативом не заразиться, но после я устыдилась своей черствости. Надо же узнать, в чем дело, может, ей помощь моя нужна. И потом, часто бывшие учителя к пенсии (а некоторые и раньше) становятся немного «с приветом», и немудрено: нервы у них расшатаны, работа с детьми — это же настоящий экстрим. Я вот, к слову, однажды ехала в троллейбусе, а на остановке в него вошла зашуганная тетка и поставленным голосом заявила: «Здравствуйте, дети!» Сначала стояла тишина, а потом, конечно, все пассажиры засмеялись. В том числе и я. Хотя жаль было сумасшедшую учительницу, которая заработалась до автоматизма. Когда до нее самой дошло, что она сморозила и где находится, она запунцовела, отвернулась к двери и на следующей остановке вышла.

Так вот, с Тамарой мы давно знакомы, раньше соседками были, поэтому я себя пересилила и спросила, что у нее случилось. Она с минуту смотрела на меня, а потом вздохнула:

— Да сын... уж какой месяц работу найти не может. Барина своего попросила пристроить его на производство. А он мне спокойно так говорит: «Так я его уже года три назад, пристраивал, он нам напортачил тогда, сильно подвел и меня перед партнерами в неприглядном свете выставил. Если помните, я из уважения к вам с него убытки не взыскал. Ему нужно взять себя в руки, поучиться чему-нибудь, да и лень из себя пора выгнать. Извините, Тамара Ивановна, но у нас люди трудятся работящие, ответственные, и нам не нужен кто-то, кто постоянно подводит. А ваш Никита и прогуливал, и к работе халатно относился». Вот так и сказал: «лень из себя выгнать» и «халатно относился»!

Ну, случился у сынка моего брак, с кем не бывает? Исправился бы.

— Так он у тебя уже три года не работает?

Тамара Ивановна потупила глаза, а потом вскинулась, защищая сына:

— Да где ж тут работу найдешь? Одни капиталисты! Им за три рубля и то, и это подавай! Ведут себя как рабовладельцы!

— Так уж и за три рубля? — усмехнулась я. — Разве тебе Павел, твой хозяин, мало платит? Тамара опять потупилась. Но потом снова вскинулась:

— Так я за троих вкалываю! Руки уже отваливаются. А если гости приходят, то и вовсе света белого не вижу. Одной посуды не перемоешь!

— Так у них же посудомоечная машина стоит, — снова встряла я.

— Ну, стоит. Но она, же не носит тарелки! А я здоровье на них гроблю, как раб галерный!

— Вообще-то на Павла непохоже, что он такой жестокий тиран...

— Много ты знаешь! Они жадные. Жена могла бы и дома сидеть, а тоже работает. Дети в Москве учатся, а мог бы и в Англию отправить. С такими-то деньжищами они все могут себе позволить. А тут...

Я начала терять терпение:

— Да на кого ж ты тогда так спину-то гнешь? Если дети не дома, а взрослые в основном на работе? Разве так трудно двух человек обслужить? Тамар, ну, не нравится — уходи. Зачем же так мучиться?

Она снова замолчала, но ненадолго:

— А чем я семью кормить буду? Пенсией, что ли? На мои деньги все и живут. Жена Никиткина тоже не работает сейчас, сократили ее. Вот я всех и обеспечиваю.

— Ну, так держись тогда за эту работу или попроси, чтобы сын с невесткой тебе помогали. Тамара нахмурилась:

— Как у нас любят все поучить! Себя учите!

Тут я поспешила попрощаться с ней. А потом весь день меня не оставляло тягостное чувство — таки заразила меня Тома своим негативом. Учительница, а так рассуждает... неразумно. Только

к вечеру мне удалось справиться с неприятными ощущениями после этой встречи, а в последующие дни я и вовсе о ней забыла, закрутившись со своими делами.

Через месяц мы с сестрой столкнулись с Тамарой в городе. Оказалось, ее только что уволили после трех лет службы. Хозяева сказали, что «не могут доверить приготовление пищи недоброму человеку». Я удивилась такой формулировке, но не самому увольнению.

— Наверное, решили на мне сэкономить. Он же хапуга и рвач! Но ничего, отольются ему мои слезки! — зло заверила нас Тамара и, к счастью, быстро удалилась,

— По-моему, она окончательно сбрендила, — сказала я сестре Кате, которая приехала ко мне погостить из другого города.

— У нее же вроде отличная работа была? И Паша человек хороший, все так говорят.

— Да не то слово, Кать! Платили учительнице хорошо, причем хозяева за расходом денег на еду не особо следили, поэтому Тамара — по ее же рассказам — имела возможность семью сына поддержать, скрывая от хозяев подлинную сумму расходов, а свою пенсию и часть зарплаты еще и на книжку складывала. Столовалась она на работе, на еду не тратилась, к тому же много пищи оставалось, если хозяева ужинали в городе, и ее учительница уносила для сына. Обижать ее там не обижали. Казалось бы, живи и радуйся.

— И чего не радовалась?

— Да классовое чувство в ней, судя по всему, проснулось, у нее вдруг взыграла гордость: она, интеллигенция (хотя по ней не скажешь), обслуживает человека, у которого почти нет образования. И вот у него, дескать, богатство, а она вынуждена прислуживать, в холуях ходить. Где, мол, справедливость? И со временем, видимо, эти чувства она уже не могла скрывать, так они её изнутри разъедали. А зачем же людям держать при себе человека, который берет у них деньги и смотрит на них волком, да еще сплетни распускает?

— Конечно, — согласилась сестра. — Приготовление еды — дело тонкое. Из чужих рук не всякий есть будет.

— На мой взгляд, некоторых людей чужая доброта путает, подвох они в ней видят. Вот если б Тамару гоняли, как следует, да заставляли, как прислугу, входить через черный ход, тогда, возможно, она бы и уважала хозяев. А эта семья хорошо к ней относилась, без снисходительности, ей дали работу, в которой учительница нуждалась, ведь сейчас не так просто ее найти и в большом городе, а уж у нас...

Остаток пути мы с сестрой прошли молча. Не знаю, о чем размышляла Катя, а я о ситуации с учительницей думала. Конечно, я далека от мысли заступаться за богатых, но ту семью у нас все знают. Павел в девяностые окончил молочный техникум, женился, появилось у них двое деток, а работы не было. Стал он с баулами по заграницам ездить, но и тут особо не разбогател. Тогда рискнул и заложил свою квартиру. Другого жилья у них не было, если не считать «сарайчика» на шести дачных сотках. На полученные деньги приобрел оборудование, стал покупать у деревенских молоко, перерабатывать его и продавать. Потом взял ссуду и выкупил квартиру. А дальше начал расширять производство и с долгом рассчитался. Но это на словах легко и быстро, а попробуй, поживи так, каждый день, переживая, что на улице останешься, что экономишь даже на детском питании.

А люди почему-то завидуют только итогам. А вы пройдите такой же путь! Многие ли смогут рискнуть единственной квартирой? Или баулы шмоток возить, а после на рынке ими торговать? Когда зависть овладевает человеком, он перестает жить своей жизнью, а только высматривает признаки «несправедливости». Вот и учительница, видимо, считала себя вправе обобрать «буржуя», когда делилась хозяйскими продуктами и деньгами с сыном. Брала чужое и при этом ненавидела своих работодателей. Из-за своей зависти и неблагодарности она потеряла работу и покой. И все по своей вине.

— А знаешь. — сказала вдруг Катя. когда мы пришли домой, и по следующим словам я поняла, что она тоже об учительнице думала. — зависть может быть и позитивной.

— Да что ты! — засмеялась я.

— Не смейся! Вот я, например. Я же уехала отсюда, хотя вы все меня отговаривали, потому, что по моей специальности тут работы не было. Можно было бы другую поискать, но зачем же от своего призвания отказываться? Я всю жизнь хотела быть архитектором. Уехала в другой город, начата с помощника в чертежном бюро, там с Витькой, муженьком моим будущим, познакомилась. А сейчас, как ты знаешь, у нас своя фирма, заказы фильтруем, зато каждый, за который беремся — одно удовольствие сделать! И есть на что жить, и работа в радость. Хотя не все гладко бывает: один наш клиент, например, с женой развелся и за границу уехал, а жена его, бывшая наотрез отказалась платить за проект их дома, который мы сделали... Ну, неважно, всякое бывает. Но в основном все хорошо. Нельзя от мечты отказываться, тогда она тебя и прокормит, и радость принесет.

— Ну а зависть тут при чем, дорогая моя?

Катя засмеялась:

— Так мечта мечтой, а я тому же Павлу позавидовала, когда он первый в нашем городке иномарку себе купил — правда, подержанную, «рено», кажется, он тогда приобрел. Помнишь, я все хотела на этой машинке заморской прокатиться? И тогда я, восьмиклассница, подумала: «Если он смог из нищеты подняться, свое производство организовать, семью обеспечить, то почему я не смогу?» Понимаешь, он для меня примером стал. На наших глазах же все происходило, не в газетах вычитано. И для меня началось все именно с зависти. Так что толика этого чувства может быть весьма полезной основой для разгона карьеры и вообще изменений в жизни. Только зависть моя белой, что ли, была: я не хотела, чтобы Павлу было хуже, я просто мечтала, чтобы мне стало лучше. И при этом не за чужой счет, собиралась сама всего добиться. Это же так интересно! Понимаешь? В этом разница между черной и белой завистью.

Я не стала спорить с сестрой. Может, она и права.

Спасибо за прочтение, поставьте пожалуйста лайк и подпишитесь на канал)