Андре Моруа. Фиалки по средам (1953)

10 January 2018
1,2k full reads
1,5 min.
2,4k story viewsUnique page visitors
1,2k read the story to the endThat's 52% of the total page views
1,5 minute — average reading time

Фрагмент обложки издания 2009 года, АСТ
Фрагмент обложки издания 2009 года, АСТ

"Фиалки по средам" сборник иронически-психологических рассказов, от коротеньких, на пару абзацев, до развернутых почти в повесть.

Андре Моруа (фр. André Maurois), настоящее имя Эмиль Саломон Вильгельм Эрзог (Émile-Salomon-Wilhelm Herzog, 1885—1967) со временем псевдоним стал официальным именем. Признанный мастер романизированной биографии, написал книги о Шелли, Байроне, Бальзаке, Жорж Санд, Дюма (всех трех, не только авторе "Трех мушкетеров"), Гюго и Тургеневе. Впрочем, писателями не ограничивался. Еще есть, например, "Жизнь Дизраэли" или "Жизнь Александра Флеминга", который был известным бактериологом: открытие исторически первого антибиотика, пенициллина именно его заслуга. Также Моруа писал короткие рассказы и психологические романы, например, "Превратности любви" (1928), "Семейный круг" (1932), "Сентябрьские розы".

Беллетристика Моруа отличается от биографических романов лишь тем, что герои носят вымышленные имена, в остальном все очень похоже по духу. В "Фиалках по средам" собраны, главным образом, рассказы "из жизни богемной среды", которую Моруа хорошо знал.

В жизни писателей, драматургов, художников и актеров всегда найдется место комичным или трогательным историям, способным самим по себе "сделать рассказ". Например, в "Миррине" начинающего драматурга, буквально, вынуждают "вписать в пьесу" женский образ, потому что ведущий актер, благодаря которому она ставится, хочет роль для своей любовницы и... сэкономить на такси. Драматург соглашается, поддавшись на уговоры жены, потому что очень хочется протолкнуть пьесу на сцену. А героиня выходит замечательная... И настаивавший на ее введении актер хотел бы выбросить эту роль из пьесы, потому что разошелся с любовницей и не хочет искать ей замены, но публика ходит на спектакль только ради нее. Моруа почти одинаково занимает и анекдот про человеческую ограниченность с мелочностью; и вопрос, чего безвестному автору стоит "пробиться к публике" и "выйти в люди"; и ироничное наблюдение за тем, чего умная женщина способна добиться манипуляциями от не менее умных мужчин; и размышления, как получается, что написанное из-под палки, из вполне материальных, если не "корыстных" соображений оказывается действительно хорошим художественным произведением.

В "Биографии" исследователя творчества и биографии Байрона допускают к дневнику одной из его любовниц под условие "рассказать всю правду". Но из дневника выясняется, что на самом деле роман не состоялся. Байрон проявил деликатность с порядочностью, в которой ему отказывали современники. А такая правда никому не нужна, наследница предпочитает, чтобы бабка осталась "признанной любовницей Байрона". И не только потому, что по дому водят экскурсантов, чтобы сэкономить на налогах. Она не хочет терять не только деньги, но еще и романтическую историю про предков, даже если на самом деле ее не было. Моруа усмехается, показывая, как в человеческой душе прагматизм успешно уживается с жаждой романтики.

В новелле "Ариадна, сестра..." две жены одного покойного писателя с легкостью находят общий язык, чтобы монетизировать и поделить посмертный интерес к его творчеству и биографии, хотя при жизни покойного на дух друга не выносили.

В "Фиалках по средам" Моруа использовал практически все жанровые формы рассказа: иронический, анекдот, психологический, новелла в письмах (Мюссе любил Жорж Санд и писать такие новеллы), фельетон. Наглядна архитектоника, то есть, форма и построение рассказов разного типа. Возможно, это палка о двух концах, кого-то вполне может потянуть на рассуждения, что "рассказы Моруа схематичны". Они, действительно, кажутся "слишком простыми", сводясь, фактически, к анекдоту. "Собор" и "Муравьи", например, вообще наброски, которые можно сравнивать с "Осколками" Чехова, в любви к творчеству которого Моруа успел лично расписаться.

"Проклятие Золотого тельца" перекликается с новеллой Сомерсета Моэма "Лотофаг" (в русском переводе еще может быть "Пожиратель лотосов"). Это история о том, как человек пытаясь сохранить свой образ жизни, фактически, лишился самой жизни. "Технически" Моруа не уступает Сомерсету Моэму. Очень похожие истории: совпадает идейно-тематический строй, манера повествования, образ рассказчика, набор приемов, построение образов и системы персонажей, композиция... Но в рассказе Моруа почему-то, в отличие от "Лотофага" нет пресловутого катарсиса. Его герой не вызывают ни сочувствия, ни хотя бы жалости. Просто погнался человек за глупой иллюзией, прожил странную жизнь, отказавшись от всего, что ее оживляет, помер нелепой смертью, и даже сказать "его пример другим наука" не получается. Вот и думай, откуда берется та самая "искра", определяющая взаимодействие художественного произведения с читателем?

Впрочем, можно предположить, почему рассказы Моруа оставляют равнодушным. Моруа умен, ироничен, наблюдателен, но его ирония оставляет смутное ощущение, что он умаляет человеческое достоинство. Кажется, не расширяет горизонты духа, а сужает. Начав с чего-нибудь лучшего в человеке, вроде любви, великодушия, доброты и творчества, Моруа обязательно выискивает какую-то низменную подоплеку, высвечивает мелочность и скудость человеческой натуры, подчеркивает глупость. Мысль, что в человеке с легкостью уживается и то, и другое не нова, но многие рассказы из "Фиалок по средам" будто убеждают, что обывательский эгоизм первичен в человеке.

Сборник можно было бы охарактеризовать как "рассказы о мелочности французской богемы", но вместе с тем он полностью заслуживает определение "коллекция маленьких шедевров изящной и злой иронии". Многие рассказы можно рассматривать как образец малой иронической прозы.