Дорин Тови. Кошки в доме (1957), Кошки в мае (1959), Новые кошки в доме (1995)

Обложка английского издания первой книги
Обложка английского издания первой книги

Книги Дорин Тови (1918 2008) рассказывают, как меняется жизнь человека после того, как в ней заводится животное, не обязательно домашнее. Это может быть и бельчонок, выпавший из гнезда и выкормленный из пипетки. Поэтому животные белка, кошки, ослица, лошади, собаки, рыбки, попугаи и т.д. выступают главными героями наравне с людьми.

Но больше всего в жизни и романах Дорин Тови сиамских кошек, потому что писательница была любителем породы и президентом Клуба сиамских кошек. Естественно, такой рассказ можно как начать с любой пришедшей на ум проделки, так и оборвать в любом месте по желанию. Но, как правило, рамки повествования определяются периодом проживания в доме того или иного животного.

Например, "Кошки в доме" это история жизни бездетной английской четы в тот год, когда у них появилась первая сиамская кошечка Саджи. Ее взяли котенком нескольких месяцев, в возрасте около года она родила котят, когда им было около трех месяцев, Саджи умерла из-за неудачной операции по стерилизации. Следующая книга уже про жизнь с ее детьми Соломоном и Шебой.

Дорин Тови с кошками
Дорин Тови с кошками
Впрочем, деревня не нуждалась в дополнительных доказательствах, что у нас не все дома. Улик за три года набралось предостаточно. В частности, по утрам, когда нам надо уехать пораньше, я мчусь по дороге в домашнем халате с кошачьей корзиной в руке и заливчиво лаю. Корзину я беру потому, что физически невозможно нести на руках двух сиамов, извивающихся, как взбесившиеся угри. Тогда, если мне удается нагнать их, Шеба отправляется домой в корзине, а Соломон, слезливо причитая, что Именно в Это Утро Он Хотел Быть Лошадью, мешком висит у меня на спине. Лаю я потому, что (иногда) удается внушить им, что где-то поблизости бегает собака, и тогда они останавливаются. А в халате я потому, что за ними надо бросаться сразу же, едва они исчезнут, и к тому времени, когда я кончу одеваться, они уже будут весело прогуливаться в соседней деревне.

В третьей книге к Соломону и Шебе присоединяются ослица Аннабель и рыжий кот Робертсон. Живут все они в деревне, остальные обитатели которой вовлечены в их жизнь примерно как хор в древнегреческой трагедии. Тови весьма колоритно описывает деревенских.

Весной повсюду начались перемены. Миссис Адамс сняла темно-бордовые плюшевые шторы и вместо них повесила более подходящий сезону белый муслин. Старик Адамс предавался традиционному в деревне времяпрепровождению ссорился с соседом по поводу межи между их участками. Мисс Веллингтон раскрашивала своих садовых гномов. Поскольку гномов было целых восемь штук плюс богатый ассортимент пятнистых жаб, это занятие гарантированно обеспечивало ее присутствие по другую сторону нашей стены, где она орудовала кистью с особенно напряженной сосредоточенностью всякий раз, когда спор о меже нарушал окрестную тишину. И царила напряженная обстановка в «Розе и Короне». Обычно она возникала по самым разным поводам. Они там всегда о чем-нибудь спорили. Начиная от того, кто неправильно звонил в колокола в воскресенье, и кончая тем, как выращивает у себя картошку какой-нибудь незадачливый приезжий.

"Кошачья серия" Дорин Тови состоит из девяти книг. Первые легкие, приятные, но местами производят слегка натужное впечатление, как будто она не везде с лету может подобрать, чем их заполнить. Во второй, например, две ведущих линии повествования шкодничество Соломона и редкая неуклюжесть с неприспособленностью мужа писательницы Чарльза, у которого руки растут из... Анекдоты о том, что натворил котик, чередуются несколько вымученным шуткованием в духе "Дядюшка Поттер вешает картину". В больших количествах такая манера способна утомить, даже если является излюбленной.

Последние книги написаны после смерти мужа Дорин, Рене, которого в книгах она называет Чарльзом. В "Новых кошках в доме" возникает серьезная социальная тема. Это по-прежнему роман о женщине, живущей с избалованными сиамскими кошками, но к самоироничным анекдотам, как ловили котиков и самостоятельно пилили яблони, добавляется рассказ, что вдова становится своего рода социальным изгоем. Люди начинают ее избегать, как будто боятся, что потребуется помощь. Не то, чтобы Тови жаловалась, или у нее изменился взгляд на жизнь. Она просто честно описывает то новое, что вошло в ее жизнь, и это меняет звучание книги.

Серия должна прийтись по вкусу всем, кому нравятся книги Джеральда Даррела.