Две книги о двух городах

"Лондон: биография" Питера Акройда и "Гавана. Столица парадоксов" Марка Курлански — возможность сравнить историю двух разных столиц и то, насколько писатель и журналист по-разному подходят к одинаковым темам.

Издательство Ольги Морозовой, 2000
Издательство Ольги Морозовой, 2000

Питер Акройд (род. в 1949) — британский поэт, писатель и литературный критик, тяготеющий в своем творчестве к постмодернизму. Но его "Лондон: биография" (2000) — не художественная, а документальная проза, то есть, строится на реальных фактах, которые автор лирически и философски осмысляет:

Биография Лондона, кроме того, не может быть подчинена хронологии. Лондон предвосхитил построения нынешних теоретиков, предположивших, что линейное время — фикция, порожденная человеческим воображением. В городе сосуществует много различных форм времени, и с моей стороны было бы глупо насиловать их характер ради того, чтобы создать традиционное повествование. Вот почему эта книга по-донкихотски скачет во времени, вот почему она сама образует лабиринт. Если история лондонской бедности поставлена рядом с историей лондонского безумия, то взаимосвязи, возможно, дадут больше пищи для размышлений, чем любое историческое исследование в общепринятой форме.

Больше всего в истории города, которую пытается рассказать Акройд, мне понравились:

— вступительная хронологическая таблица с датами событий, которые Акройд посчитал существенными для Лондона;

— именной указатель;

— примечания, где переводчики с редакторами проясняют все, что может быть не очевидно читателю. На мой субъективный взгляд, этот раздел можно было бы и еще расширить.

Получается, что понравились мне разделы, где факты преобладают над художественностью их изложения.

Показательный образец авторского стиля:

Лондонская топография — это палимпсест, на котором можно обнаружить признаки всех самых величественных и чудовищных городов мира.(Акройд, Питер. «Лондон: биография.» Издательство Ольги Морозовой, 2000)

Лично мне при чтении регулярно вспоминался попугай-хранитель из книги Джералда Дарелла "Говорящий сверток", в обязанности которого входило проветривать забытые слова из словаря, чтоб они не чахли от того, что их никто не употребляет.

Иллюстрация из книги Джералда Дарелла "Говорящий сверток"
Иллюстрация из книги Джералда Дарелла "Говорящий сверток"

На фоне книги Акройда "Гавана. Столица парадоксов" (2017) Марка Курлански (род. в 1948) кажется образцом ясной и доходчивой публицистики в ее лучших проявлениях. Она встает на одну книжную полку с такими произведениями как "Трудно отпускает Антарктида" В.М.Санина, "Таежный тупик" В.М.Пескова, "Ветка сакуры" и "Корни дуба" В.В.Овчинникова. Как и все эти писатели, Курлански, в первую очередь, журналист, лишь во вторую — писатель, и только в третью — еще и беллетрист.

КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2018
КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2018

"Столица парадоксов" претендует, в первую очередь, на журналистское исследование, в котором художественность изложения — второстепенная задача. Хотя стиль у Курлански есть. Пожалуй, его манера повествования напоминает упругие и емкие формулировки Леонида Парфенова, если кто помнит его "Намедни. Наша эра", точнее, книги, выпущенные по следам популярного документального телецикла.

Благодаря такой подаче бессчетные факты из самых разных областей выстраиваются более стройным образом, и... гораздо лучше запоминаются. Гавана Курлански в отличие от Лондона Акройда представляется более наглядно и осязаемо. Если кому-то нужно подспорье для предварительного знакомства с городом, "Гавану" Курлански можно рекомендовать в качестве "приложения к путеводителю", а "Лондон" Акройда, увы, нет. Гавана, в оригинальном заголовке, к слову сказать, называется не "столицей парадоксов", а "A Subtropical Delirium" — "Субтропическим делириумом", то есть, "безумием" или "бредом". Но этим вся авторская "лирика", пожалуй, и исчерпывается: Гавана и ее жители интересуют Курлански явно больше всевозможных "художеств". Вот наглядный образец его манеры:

О Гаване немало спорят, в том числе потому, что в Гаване противоречия — это стиль жизни. Впрочем, почти все соглашаются, что второго такого города нет на Земле. Как же Гавана стала такой непохожей на другие города? Историки указывают на очередное восстание или бунт, создавшие облик города, но на самом деле главное качество Гаваны — это процесс изменения сам по себе. Такой истории потрясений и перемен нет ни у одного другого места на свете. Перемены — одно из фундаментальных условий здешней жизни

Подробнее о книге и о том, как Кастро сохранил исторический облик Гаваны, можно прочитать здесь.