Эмили Бронте. Грозовой перевал (1847)

26 October 2018
17k full reads
5,5 min.
27k story viewsUnique page visitors
17k read the story to the endThat's 62% of the total page views
5,5 minutes — average reading time

Роман "Грозовой перевал" вышел в том же году, что и "Джен Эйр". Его путь к сердцам публики оказался и труднее, и дольше.

Заметили его через несколько лет после смерти автора с подачи прерафаэлитов. Прерафаэлиты, отвергавшие академические традиции, не могли не заметить, насколько "Грозовой перевал" опередил свое время. Затем роман похвалила модная на тот момент Вирджиния Вулф. Потом Сомерсет Моэм отобрал для своего списка величайших романов. Затем Стефани Майер назначила его любимой книгой Эдварда и Беллы, а Джаспер Ффорде сделал Хитклифа главгадом одного из томов своего цикла про Четверг Нонетот.

Не исключено, что читатели брались за "Грозовой перевал" под влиянием внешних авторитетов, создающих моду. Но вот их отношение, в результате которого роман вошел в список самых влиятельных, вне всяких сомнений, уже заслуга самого романа.

Роман несколько раз экранизировали. Я смотрела "Грозовой перевал" 2009 года, со слоганом "Страсть. Одержимость. Разочарование".

Шарлотта Райли и Том Харди, Великобритания, "Грозовой перевал", 2009 год
Шарлотта Райли и Том Харди, Великобритания, "Грозовой перевал", 2009 год

Роман у меня прочитался не с первой попытки. Поначалу отталкивали композиция с экспозицией. Книга начинается с того, что некий самовлюбленный зануда едет в места, не успевшие стать туристической достопримечательностью. Не успев чем-либо заинтересовать или понравиться, этот самый мистер Локвуд пространно рассуждает о своих взглядах на жизнь и рассказывает, что любит, а чего нет. Как следует надоев, навязывается незнакомым людям, а потом сплетничает о них с прислугой. В фильме мистера Локвуда вырезали, и, как по мне, правильно сделали. Заодно снялся вопрос, откуда у простой деревенской женщины Нелли Дин такая речь и такой строй мыслей.

Сара Ланкашир в роли Нелли Дин, "Грозовой перевал", 2009 год
Сара Ланкашир в роли Нелли Дин, "Грозовой перевал", 2009 год

На мой взгляд, в фильме Нелли Дин получилась и хорошо прописанной, и отлично сыгранной ролью. Ее образ выглядит более целостным, нежели в романе. Не приходится оправдывать странности тем, что она, мол, всю хозяйскую библиотеку на досуге перечитала.

Кадр из фильма "Грозовой перевал", 2009 год
Кадр из фильма "Грозовой перевал", 2009 год

Второй плюс фильма окружающая среда. В романе имения Грозовой перевал и Мыза скворцов как будто вычеркнуты из окружающего мира, вынесены за пределы реальности. Их обитатели живут, будто вокруг них нет ничего, кроме вересковых пустошей, которые, к слову сказать, благодаря этому роману стали туристической достопримечательностью.

Покупка лошади на деревенской ярмарке, кадр из фильма "Грозовой перевал", 2009 год
Покупка лошади на деревенской ярмарке, кадр из фильма "Грозовой перевал", 2009 год

В фильме же просматриваются не только вересковые пустоши и пейзажные виды, но и церковные службы, и ярмарки, и какая-то деревенская жизнь. Становится понятно, например, откуда вызывают врача, который в романе как из воздуха возникает, чтобы дать какую-нибудь забавную рекомендацию вроде во всем уступать капризной девице, чтобы та не умерла от волнения.

Кадр из фильма "Грозовый перевал", 2009 года
Кадр из фильма "Грозовый перевал", 2009 года

Грозовый перевал в фильме больше, чем в романе. В романе это старое здание на несколько комнат, судя по описанию, довольно-таки маленькое, почти убогое и очень неудобное для жизни. В фильме почти готический замок, вроде того, в котором обитали герои "Красавицы и чудовища".

Герои старше, чем в книге, детство ужимают в несколько сцен. Порядок сцен перекраивают, что, пожалуй, идет истории скорее на пользу. Характеры и происходящую драму явно пытались приблизить, приписав героям по-человечески понятные мотивации. Например, Хитклиф говорит Изабелле: "Я не могу тебя полюбить, я люблю Кэти". И звучит это едва ли не извинением или попыткой оправдаться. Вообще-то, ему полагалось молча повесить болонку, а потом метнуть в Изабеллу нож. И проделывает Хитклиф все это в книге не потому, что не смог жениться на любимой, а потому, что характер такой паскудный. Изабелла ему нужна исключительно, чтобы напакостить Эдгару, помучив его любимую сестру.

У Эмили Бронте в книге романтическая трагедия в шекспировском духе, суть которой не в том, что кто-то или все умерли, а в том, что в человеке гибнет идеально человеческое. В романе ни одного нормального человека, ни единого положительного героя, одни невероятные характеры, одержимые страстями нечеловеческой силы, вынуждающими их творить черти что. Один из прерафаэлитов, привлекших внимание публики к роману, Данте-Габриэль Россети писал:

Его действие происходит в Аду, но только... люди и местности там носят английские фамилии и названия.
Том Харди в роли Хитклифа, "Грозовый перевал", 2009 год
Том Харди в роли Хитклифа, "Грозовый перевал", 2009 год

Хитлиф из фильма совсем не похож на исчадие ада. Его образ трактуется в ключе психологической драмы: сироту обижают, унижают, притесняют, задирают, бьют, нещадно эксплуатируют, а потом еще и с любимой девушкой, единственным человеком, понимавшим его с детства, разлучают. Короче, тяжелое детство, агрессивная среда, токсичное окружение. Кто же не озвереет и не загорится идеей мести?

Кадр из фильма "Грозовый перевал", 2009 год
Кадр из фильма "Грозовый перевал", 2009 год

Чтоб убедить, что в таких обстоятельствах не только Хитклиф, но и любой другой мог докатиться до таких идей и жизни, вводятся сцены, которых не было в романе. А в тех, что были, смещаются акценты. Например, в романе мистер Эрншо купил лошадей сразу для обоих мальчишек, и собственного сына Хиндли и Хитклифа. Хитклиф выбирал, какую лошадь взять себе, первым. Когда выбранная им лошадь охромела, шантажом и вымогательством отжал лошадь у Хиндли, и сделал это исключительно по вредности характера. А в фильме Хиндли не оставили ни единого повода не любить Хитклифа, кроме боязни потерять наследство.

Кадр из фильма "Грозовой перевал", 2009 год
Кадр из фильма "Грозовой перевал", 2009 год

Одна из самых ярких и пронзительных сцен фильма вскрытие могилы Кетрин. В романе постоянно подчеркивается, что Хитлиф так себя ведет, потому что такова его натура. Он не похож на других и поэтому не может вести себя, как нормальные люди. Поступать иначе для него измена самому себе. Единственное светлое в его душе это любовь к Кэти. Хитклиф тревожит ее могилу, чтоб освободиться от этой любви, увидев, как смерть изменила Кэтрин. Но, глядя на труп, который выглядит ровно так, как он и ожидал, понимает, что его любовь тот самый случай, когда смерть ничего не меняет. И в книге тот факт, что человек пошел раскапывать в ночи могилу, не то что не шокирует, но даже не удивляет. Это смотрится вполне естественным для такого персонажа.

А в фильме это происходит вдруг. Нормальный человек, чьи выходки смотрятся неприятными, но вполне объяснимыми, внезапно берет лопату, копает почти два метра в глубину под рефрен "я уже близко! Я иду, любовь моя!", скидывает крышку с гроба и обнимает лежащий в нем бутафорски-чистенький скелет. И этот шокирующий эпизод смотрится с полной эмоциональной достоверностью.

И вот так сравнивать можно в течение всего фильма, что добавляет интереса просмотру. И нет сомнений, что любой другой "Грозовой перевал" смотреть будет не менее интересно, потому что там будут другие ключевые эпизоды.

А роман оставляет впечатление удивительного. Закрываешь книгу и удивляешься, как так вышло? В этой книге чего не хватишься, того в ней и нет. А при этом цепляет и держит! Прям читаешь и переживаешь так, что оторваться невозможно!

Шарлотта Бронте, под именем которой роман успели один раз переиздать, то ли по ошибке, то ли чтобы воспользоваться популярностью "Джейн Эйр", похоже, испытывала в чем-то похожие чувства. Она писала о "Грозовом перевале":

Можно сказать, что я заставила себя перечитать роман: ведь я первый раз открыла его после смерти сестры. Его мощь заново вызвала во мне восхищение, и все же я удручена: читатель вряд ли испытает вкус чистого наслаждения – солнечный луч здесь пробивается сквозь темные, мрачные тучи; каждая страница заряжена своего рода духовным электричеством...

Ей вторит Сомерсет Моэм:

"Грозовой Перевал" – необычная книга. Очень плохая. И одновременно превосходная. Безобразная – и полная красоты. Ужасная, мучительная, страстная книга. /.../ В романе нетрудно найти недостатки, она далеко не совершенна, и все же в ней есть то, чего мало у других романистов, – энергия. Я не знаю другого романа, где боль, экстаз, жестокость, одержимость любовью были бы так великолепно описаны.

Невольно вспоминается эффектная фраза Барнса из "Попугая Флобера":

Он умер немногим более ста лет назад, и все, что осталось от него, – это бумага. Бумага, идеи, фразы, метафоры, чеканная проза, готовая зазвучать.

Прозу Эмили Бронте чеканной не назовешь. Но... от нее осталась не только бумага, но чувства. Чувства, вбитые в бумагу с такой силой, что вот уже почти двести лет прошло, а они так и не выдохлись.

О романе Шарлотты Бронте "Джейн Эйр" и его экранизациях можно прочитать здесь.