Киаран Карсон. Чай из трилистника (Shamrock Tea, 2001)

28 December 2017
<100 full reads
2 min.
143 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 61% of the total page views
2 minutes — average reading time

Киаран Карсон. Чай из трилистника (Shamrock Tea, 2001)

Киаран Карсон (Ciaran Carson) — ирландский поэт, прозаик и эссеист, 1948 года рождения. Написанный в 2001 году "Чай из трилистника" попал в лонглист Букеровской премии, которая дается за романы на английском языке. Книга причудливая, автор играет с традициями модернистского романа.

Под эпиграфом к книге —

Он разделил плоскость деревянной доски на сто квадратов и нанес соответствующее число таких же квадратов в маленькую книгу; затем он расписал эти квадраты разными красками с различными оттенками — серого, зеленого, желтого, синего, красного, телесного и другими смешениями — и придал, насколько мог лучше, каждой из этих красок соответствующий оттенок, и всё это, как сказано, занес в маленькую книжку. (КАРЕЛ ВАН МАНДЕР. Книга о художниках[1]. Хаарлем, 1604 г.)

сто одна глава, озаглавленная по цвету, реальному или вымышленному, или предмету, цвет определяющему, например, незабудка, через цвет которой описывается голубизна глаз, или минерал, дающий пигмент для краски.

Сюжет книги — воспоминания взрослого мужчины о детстве и людях, что его окружали в те времена. После смерти отца главного героя активное участие в его воспитании принимал эксцентричный дядюшка Селестин. Скурив с кузиной Береникой дядин "специальный табак", дети попали внутрь картины "Чета Арнольфини", висящей на стене дядюшкиного кабинета, а выпали из нее у озера. Рассказчик после этого долго болел, а когда выздоровел, их с Береникой отправили в разные школы-пансионаты, мальчика к иезуитам в "Дом Лойолы". Там он подружился с другим мальчиком очень похожей судьбы, Метерлинком, и они выяснили, что с младенчества являются объектами наблюдения и специального воспитания. И дяди им на самом деле не дяди, и кузины — не кузины, и вообще похоже, что их похитили еще из колыбелей из-за редкого дара видеть мир во всей его полноте и проявлениях. Дорастив их до возраста, когда дети превращаются в "обычных людей", воспитатели теперь хотят, чтобы они приняли средство, расширяющее сознание, и, войдя в картину, вернулись на несколько веков в прошлое, чтобы восстановить аутентичный рецепт "чая из трилистника". Ведь тот, что сохранился, расширяет сознание не всем, а лишь особо восприимчивым. Обдолбанные дети входят в картину, встречают человека, которого в нее затянуло раньше них, а потом мальчик теряет своих друзей и выпадает... в другой мир. Вырастает и начинает записывать воспоминания о своем детстве. Вопрос, вышел он из Зазеркалья, или, наоборот, в него зашел, остается открытым, потому что мир реальный и мир воображаемый постоянно смешиваются, взаимопроникая друг в друга. Вымысел, домыслы и мнимые понарошки мешаются с реальными историческими и биографическими фактами.

Сюжет разворачивается в большую форму благодаря композиции. Действия в книге почти нет, на каждую строчку "из жизни персонажей" приходится по истории-отступлению. Все только и делают, что встречаются или пишут друг друга письма, чтобы рассказать какую-то историю, главным образом, о святых.

Святых, удостоенных главы-истории, объединяют особые отношения с миром. Настолько особые, что сами они казались другим людям не от мира сего, (некоторых, случалось, принимали за животное), а события, происходящие с ними и вокруг них, — чудесами. Прагматичный иезуит Игнатий Лойола и тот отмечен беседами с ангелами и Черной Мадонной.

Помимо этого роман изобилует описанием церквей, городов, туристических маршрутов, костюмов, картин, красок, способов их изготовления, философов, кино и растений. Но возникают и неожиданные для книжно-картинного квеста моменты. Например, описание деревушки, отведенной под сумасшедший дом. В нее ссылали безумцев, но они содержались свободно, работая на многочисленных аптекарских грядках и в садах, и нельзя было отличить, кто в этой деревне нормальный, а кто — больной безумец.

Детали настолько преобладают над действием, что даже не запоминаются, расплываясь, как прочитанная в один прием энциклопедия. За 101-ой главой идет длинный перечень источников, по которым пересказывается или цитируется то или другое. С одной стороны, многие детали интересны сами по себе и причудливостью их переплетения. Так и кажется, в конце-концов из них должен сложиться если не 3D-пазл с пейзажем, кораблем, или гаванью, то хотя бы узор волшебного фонаря-калейдоскопа. С другой, за счет их количества и специфичности несколько размывается не только действие, но и главная мысль.

Мне показалось, что главным является желание автора показать, насколько мир больше и красочнее того, чем принято замечать за повседневной суетой. Попытки показать это самое "расширенное мировосприятие", присущее только одаренно-чутким, забавно перекликаются с книгами Александра (Шуры) Шульгина. Это американский химик, который всю жизнь изобретал наркотические вещества и пробовал их на себе и друзьях (исключительно в научных целях!), тщательно наблюдая и фиксируя результат. Он написал несколько книг о наркотиках, "которые любил и знал". Картины "мира во всей полноте упускаемых красок", которые пытается рисовать Карсон, местами совпадают с заметками Шульгина об экспериментах.

Употребление "чая из трилистника" приписывается и некоторым известным людям, например, Конан Дойлу, верившему в фей и спиритуализм:

Прежде чем употребить остаток Чая, пожалованного на прощание братом Ейтсом, Конан Дойл попытался выделить его составляющие. Он полагал, что «трилистник» в наименовании чая — чистая метафора, и поэтому был удивлен, когда обнаружил в смеси следы этой травы. Покопавшись в библиотеке, он выяснил, что «шамрок» не так прост, как кажется на первый взгляд. Плиний отмечает, что его листочки трепещут и поворачиваются в ту сторону, откуда надвигается гроза или буря; Конан Дойл пришел к заключению, что трилистник, должно быть, чувствителен к магнитному полю земли. Линней во "Флоре Лапландии" упоминает о "быстрых и проворных ирландцах, что питаются своим трилистником; из цветов этого растения они пекут хлеб, дышащий медовым ароматом, а сваренная из трилистникового меда медовуха, по их мнению, наделяет вторым зрением каждого, кто ее выпьет". В травнике Джерарда[57] утверждается, что трилистник привлекает пчел сильнее любой другой известной травы. Помимо этого, в Чае из трилистника присутствовали аконит, белладонна (красавка) и мать-и-мачеха, а также элементы, определить которые Конан Дойл оказался не в состоянии. Экспериментируя с различными соотношениями этих ингредиентов, он сумел получить некое варево со слабым эйфорическим действием, однако воспроизвести ясновидческие свойства оригинала ему не удалось. Тем не менее ощущения подсказывали ему, что испытанные переживания не были преходящими, ведь они постоянно изменяли его восприятие мира, в котором ничто нельзя счесть незначительным, поскольку вся вселенная усеяна знаками. Это знание пребывало с ним до самого смертного часа.

Впрочем многослойность тематики и мозаичность композиции позволяет найти в этой книге практически что угодно, от средневековой цветовой символики до судеб Ирландии. Роман своеобразный, но живописный и любопытный.